РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 261 «смотрели на нее с лаской и желанием, но это желание не оскорбляло ее». А затем Рекуш разорвал ее «легкие одежды сверху до подола». Вся эта сцена, такая ненужная по существу, рассчитанана читателя того периода (первое издание романа в 1910 г.), воспитанного на сологубо-арцыбашевсісой литературе. Исполняя это веление книжного рынка, Григорьев преподносит читателю революционерку Мирру после того, как Рекушразорвал ейплатье, в таком виде: «Вся розовая и пламенеющая при свете ярко горящей печи, она лежала перед ним, облитая горячими лучами колеблющихся огней,^ и ее худенькое тельце с опавшей грудью іизалось телом Психеи, телом богини, па шкуре у костра...» Как при таішх арцыбашевскихпереживанияхМирраи в момент отлива революционно!!волныпродолжэ.етоставаться в рабочем движении—этого автор не мотігвирует. Конецромана уже просто принимает легковесныйгазетныйхарактер. Желая свестиконцыс концами, автор заставляет своюМирру умереть в тюрьме, избитуюказацкими нагайками. Но было это илине было—тут уждело зависит от доверчивости читателя. Из партийной интеллигенции наиболее удалась автору фигура Лидии. Это —^ красивая искательница приключении, для которой партийнаяработа является предметом своеобразного спорта. Когда такая забава ейнадоела, она ушла из организации. Художник социал-демоіірат Галимский не представляет интереса, а фигура Нелли существует в романе для надобностей публицистическогохараі^ітера. Нелли должна высііазать рабочему Каленову все то, что накипело на душе у автора против притязательных рабочих. Партийные рабочие выводятся в романе совсем не в привлекательном свете. РабочийПетров—развитой и ігультурный человеі!,, но безнадежный алк-оголиіс, способный в пьяном виде на грубые выходки самого отвратительного характера. Каленов—довольно ограниченный малый и к тому же еще весьма невежественный, Киргошка—довольно глуповатый юноша... Вот типыпролетариевпетербургскойпартийнойорганизациив романе Р. Григорьева. Заметьте приэтом» что автор берет один из интересныхмоментов петербургского рабочего движения. Допустим, что писатель все это действительновидел и наблюдал. Но если он видел только это, тогда в его обязанность входило проверить свои впечатления более тщательным дзучением рабочей среды, а не строить свой роман на этих слу чайных материалах. Между тем Григорьев как будто нарочно стремится к комбинациям исключительного характера.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4