204 И. Н. НУБИНОВ личным счастьем, когда погибла жизнь и счастье общества»^). Статья В. Воровского очень интересна, но в данном случае критик делает выводы, совсем не соответствуюш;ие тексту пьесы. То, что Тина влечет Левку на совместное самоубийство, —это верно. Но почему надо видеть в неясных стремлениях Тинытоску по общечеловеческомсчастьи,—это непонятно. Ведь мы знаем, что Тина под влиянием Марьим, а последняя так хорошо расписывает поэзию небытия, что именно эта поэзия и кажется Тине самым значительным. Аеслидело обстоиттак, то и все подчеркиваемоеВ. Воровским может относиться именно к этой поэзии небытия. Во всяком случае, бледным обликом ТиныЮшкевич дал такой ребус, что вряд ли он представляет какую-либо художественную ценность. Но есть действительно в пьесе человек, который уходит из жизни, полный тоски но разрушенным великим надеждам на пришествиеобщерабочегобратства,—это Израиль. Он говорит Левке: «Я жил толыад для этого! И больше^оно не вернется!.. Левка, Симон, товарищи, позовите меня! Я создан только для борьбы». Эти отголоски борьбы чувствуются в эстетических восприятиях Зинки. Влюбленная в Левку, она видит в нем красоту духа, совершенно забывая, что это все уже в прошлом. Она заявляет Хавке и своей маме: «Когда Левка говорит, он как будто отрезывает слова (гордо отчеканивает). «Когда мы делали забстовку!» Он, мама, был первым забастовщиком. Он везде первый. Всегда он стоял первым: два револьвера было у него». И в другом месте Зинка говорит, что «Левка знает такие слова, от которых ііружится голова». Во всем этом прекрасно сказывается еврейская работница, прошедшая через период революционной романтики. Увлекаемая жизнью в лоно мещанскогобытия, онавсе же продолжаетжить эстетическими восприятиями прошлого. Именно в таііих страницахсвоей драмы Юшкевич обнаруживает проницательностьбольшого художника. Одна часть героев пьесы кончает самоубийством, а другая опускается в тинумещанского благополучия. Симон говорит о том, что он получит приданое и откроет лудильную мастерсііую, а Перец мечтает накопить денег и открыть табачнуюлавочку. И недаромсумасшедшийШлойма громит Левку за то, что он молчит и не обличит этих людей, забывших, что рабочая молодежь должна жить «во имя человечества». ^) В. Боровский. —^(Литсратурпые очерки», изд. «Новая Москва», іэаз г., стр. 205.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4