198 И. Н. КУБИКОВ о жизни. Бывшийрабочийсаха'рного завода Мин—пожилойи семейный—в поисках работы стучится во все двери. Но все они заперты. «И я шел и спрашивал людей: так это правда?., Яголоден; лавки переполненыдобром—не смей трогать. Умри, но не смей. Народ с ног падает, а' никто не подумает сказать: мы не хотим больше, довольно». Несчастный Мин приходит в отчаяние, он пьет с горя и—что так. редко в еврейской рабочей семье,—он за двенадцать лет семейнойжизнипервый раз ударил жену свою Нахому. После этого он уходит из дому, а бедная Нахома умоляющим голосом обращается іі сторожу Сему и взывает: «Если вы увидите Мина, скажите ему моим голосом: верни:ь. Мин, вернись! Нахома ужбольше не сердится на тебя. Она прощаеттебя... Нахома сидити плачет по тебе...» Когда же он приходит голодным, три дня не евши, с тем, чтобы лечь и умереть, она в отчаянии гонит его. Мин умер, а. Нахома кончает самоубийством: она закрывает трубу, чтобы получился угар, и умирает вместе с детьми. Но и она уходит из жизни, уже порвавши с обычными представлениямио ней. Мин, как мы видели, утратил чувство страха и готов на бунт, Нахома ясе потеряла веру в милосердного бога. Она, когда-то религиозная женщина, полна ожесточения на этого невидимого владыку мира, ііоторый давал только чувствовать «свою жестокость и свою злость». В этой пьесе рабочий мебельной фабрики Габай является носителемсоциалистическихидей. Мирра, работницатабачной фабрики, идет за ним, оставляя своего мещански настроен-' ного жениха—заготовщика Симона. Габай говорит Мирре о необходимости жить интересами рабочей голытьбы, ютящейся на окраине города,—чтобы сердце было с ним, рабочим народом. Во втором акте он призывает толпу восстать против угнетателей. К сожалению, речи Габая однообразны. В них много чувства, но вариация одной и той же мысли, да еще местами выраженнойв риторически-напыщеннойформе,—надоедает. Уже в третьем акте речи Габая оставляют слабое впечатление. Но зато образ Мирры значительно более удался Юшке- .вичу. Мирра как бы олицетворяет одну из самых светлых и оригинальных стороневрейского рабочего движения. М. Рафес в своей истории «Бунда» приводит большую выдержку из воспоминанийКапельзона, представляющую исключительный интерес. Из нее мы узнаем, между прочим, следующее: «Один факт отличал еврейсііое рабочее движение от движения других наций в России: значительное число членов, возможно иногда четверть всего количества, состояло из девушеі^. Я говорю здесь о девушках-работницах». Отмечая далее роль квалифицированныхрабочихв деле руководительствадвижением.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4