РАБОЧИЙ НЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 9 Но И на этот счет история литературыимеет теперь цепную книгу Н. Л. Бродского—«И. С. Тургенев и русские сеіітанты». Сопоставляя рассказ Тургенева с обширными документальными данными, прекрасныйзнаток творчества Тургенева говорит: «Рассказ дает такую правдивую передачу странничества, соответствует такому множеству характерных черт сектантской идеологии, что может заменить обширные исследования, документальные архивные разыскания, —впрочем, такова сила подлинно-поэтическото воспроизведения жизни» (Н. Л. Бродский.—«И. С. Тургенев я русские сектанты», стр. 9). Если к таким выводам приходят те исследователи, которые долго и упорно работагот над каким-нибудь одним писателем, то этим только подтверждаетсяосновнойтезис правильного понимания значения искусства, как особого метода постижениядействительности. Развив свою точку зрения в достаточно известной статье «Искусство как познание жизни», А. Воронский совершенно верно замечает: «Во всем, что здесь сказано об искусстве, нет никаких откровений. От Белинского и Чернышевского этот взгляд на искусство воспринят марксизмом и, в первую очередь, лучшим философом и теоретиком искусства в марксистской среде Г. В. Плехановым» (А. Воронский.—«Искусство и жизнь», стр. 14). Таким образом, литература может служить если и не всегда источником изучения жизни, то уже во всяком случае ее яркой иллюстрацией. Было бы странно но роману Гончарова изучать экономическое бытие того времени, но взять «Сон Обломова» как интересную картину замкнутого натурального помещичьего хозяйства—можно. Степень реальности приходится определять в каждом отдельном случае. Плеханов берет яркое художественное обобщение Гл. Успенского—Ивана Ермолаевича—^и дает по очеркам писателя верную характеристику типичного среднего крестьянина. Для подкрепления своей аргументациион обращается к подлинному документу эпохи—«Письмам из деревни» Энгелыардта. К. Маркс, конечно, не по художественным произведениям знал борьбу классов во Франции, но в романах Бальзака он видел яркое отображение борьбы наполеоновской аристократии и нарождающейся влиятельной буржуазии. Меринг на этот счет выражается так определенно, что не остается места для сомнений. «Маркс,—говорит он,—очень восторгался "Человеческой комедией» Бальзака, которая отражает, как в зеркале, целую эпоху» (Меринг.—«К. Маркс, история его жизни», ств. 407).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4