'^»іЙЙГ:2й« — 44 — пезу, оказалъ большую честь старцу Григорію (Неронову). Никонъ позволидъ ему даясе держаться нѣкоторыхъ старыхъ обрядовъ и книгъ, сказавъ: «обои-де добріі (т.-е. старьши новоисправленныя), все-де равно, по коимъ хочешь, по тѣмъ и служишь». Но сѣмя раздѣленія пало на широкую почву, въ народѣ пошла смутная тревога и толки объ еретичествѣ патріарха. Паплывъ иноземныхъ новшествь, иародныя бѣдствія —тревожно настраивали и заставляли работать воображеніе. Въ противодѣйствіи церковным7> повшествамъ объединились всѣ недовольные политическими и соціальными порядками московскаго государства. Среди тревогъ и бѣдствій взоры многихъ съ надеждой обраш;ались на церковь, въ которой видѣли поолѣдній оплотъ правой жизни. На Руси было убѣжденіе, что два «Рима» (собственно Римъ и Константинополь) пали вслѣдствіе ересей и грѣховъ; третій и послѣдній «Римъ»—Москва, четвертому не быть. Если здѣсь поколеблется благочестіе, то это — конечная гибель, знаменіе пришествія Антихриста. Оь новшествами Никона, казалось, послѣдній оплотъ благочестія поколебался, началось послѣднее отступленіе, паденіе третьяго Рима. Заговорило народное невѣжество, напуганное новыми вѣяніями и народными бѣдствіями, которыхъ оно не могло понять II осмыслить. Уже въ 1654 году, во время свирѣпотвовавшеіі на Руси моровой язвы, толпы народа собирались на площадяхъ Москвы, обвиняя во всемъ патріарха, который держитъ и далъ волю «вѣдомому еретику» старцу Арсенію, «и тотъ чернецъ много книгъ перепортилъ». Явилась какая-то женка Степанида калуж'анка съ братомъ Терешкою, и оба начали разглашать, что имъ было видѣніе и велѣно книп. не печатать и печатный дворъ упразднить. Новоисправленныя книги, разосланныяповсюду, «слышались пестро», по тѳмнотѣ языка и греческой конструкціи рѣчи были непонятны народу, а малограмотные духовные едва разбирали новый тѳкстъ. Смущеніе и
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4