— 25 — Я крѣпло убѣжденіе, что русст^ая церковь «однапаче солнца сіяетъ во в с е м ъ м і р ѣ», только она една иа всей землѣ является носительницей правой вѣры и благочестія. .Такимивзглядамиосвящался полныйзастой, каменная неподвижность ікизни. Истинаполная и совершеннѣишая дана готовой, надо только всячески охранять ее, ревностно оберегать отъ всего новаго, чужого. — «Держу до смерти, — заявляетъ протопопъ Аввакумъ, —яже пріяхъ, не прелагаю предѣлъ вѣчныхъ; до насъположено—лежионо такъво вѣки вѣковъ». — «Разумъ Христовъ въ себѣ имамъ», —писали московскіе книжники, и не хотѣли знать никакой человѣческой науіш и философіи, подозрительно относясь къ собственномуразуму. Чужеземная наука казалась опасной «прелестью»; ее считали вредной, грѣховной, называли «богомерзкой», производили отъ Антихриста. — «Богомерзостеиъ предъ Богомъ всякъ, любяй геометрію», —«кто по-латыни научился, тотъ съ праваго пути совратился», —разсуждали въ Москвѣ. Подозрительно относились и къ грекамъ, заявляя: «въ греческой грамотѣ и еретичествоесть». Считая себя лучшими и совершеннѣйшими христіанами, на Москвѣ думали, что не русскимъ надо учиться у западпыхъиноземцѳвъ и грековъ, а наоборотъ—тѣмъ у русскихъ. При такой надіональпой гордости и самодовольствѣ только выдающіяся по уму и силѣ води личности могли отказаться отъ вѣковыхъ народныхъ предразсудковъ. Въ начадѣ Никонъ, повидимому, раздѣлялъ предубѣжденія ревнителейстариныпротивъ грековъ и кіевлянъ. Вмѣстѣ съ московскими протопопами онъ держался того взгляда, что «гречане... и Малые Россіи потеряли вѣру... нѣтъ у нихъ... благочестія ни мало». —Но Никонъ былъ не изъ тѣхъ людей, которые довольствуются старьши путями, идутъ проторенной дорогой. Ему очевидны были недостатки самодовольнаго московскаго правовѣрія: невѣжество ду-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4