ЖИЗНЬ ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕИ. унаслѣдовали непреклонной энергіи отца и передъ лицомъ смерти вторично отреклись отъ его ученія. Это отреченіе, впрочемъ, спасло имъ лишь жизнь, во не свободу: вмѣстѣ съ матерыо, ихъ посадили въ земляную тюрьиу. Только младшій ихъ братъ, Аеанасій, вмѣетѣ съ сестрами, Маріей и Акулиной, остался на свободѣ, не смотря на то, что онъ не уподобился братьямъ и открыто объявлялъ себя ревностнымъ послѣдователемъ отца; должно быть, его сочли слишкоиъ еще малолѣтнимъ и потому не опаснымъ. Съ Мезени проѣхалъ Елагинъ и въ Пустозерскъ, привезя съ собою суровые наказы относительно здѣшнихъ узниковъ. Послѣ допроса, на которомъ они остались непреклоннымивъ своихъ убѣжденіяхъ, рѣшительно отказываясь отъ общенія съ церковной іерархіей н проклиная «еретическое соборище», имъ объявленъ былъ приказъ московскаго правительства, которымъ повелѣвалось Лазарю, Еаифанію и Ѳедору отрубить правыя руки и вырѣзать языки, а Аввакума, не подвергая такой казни, посадить въ земляную тюрьму и давать ему только хлѣбъ да воду. Это новое исключеніе въ пользу Аввакума, явившееся, конечно, не безъ участія его доброжелателей при московскомъ дворѣ, такъ раздражило его, что онъ хотѣлъ было уморить себя голодомъ, и только убѣждевія и просьбы товарищей по закліоченііо отклопили его отъ такого намѣренія. Посдѣ совершенія назначевной казни надъ товарпщами Аввакума всѣ узники были переведены въ новую, спеціально ддя нихъ приготовленную тюрьму; въ землѣ устроевъ былъ срубъ, собственно и представлявшій изъ себя темницу и окруженныи енаружи другимъсрубомъ; выходъ изъ котораго оберегался стражей. Узники сидѣла отдѣльпо другь отъ друга и только по ночамъ, тайно вылѣзая во внѣшвюю ограду^ могли видѣться и бесѣдовать. Болѣе тяжедаго, болѣе жестокаго заключепія, казалось, нельзя было ни создать, ни даже представить себѣ. Удаленные ва громадное разетояніе отъ родины, отрѣзанные отъ всего внѣшняго міра^ навѣки заиертые въ четырехъ стѣнахъ своей засьшанной землею темницы,, изъ которой они не могли сдѣлать шагу даже для удовлетворенія необходимыхъ естественныхъ вотребностей, узники осуждены были отвынѣ томиться какъ бы въ могилѣ, и недаромъ Аввакумъ съ ѳтихъ поръ начинаетъ называть себя «живымъ мертвецомъ». Но въ этомъ заживо похоропенномъчеловѣкѣ жизненный пульсъ бился еще съ лихорадочной быстротой и энергіей, мысль еще работала съ неослабѣвающвмъ жаромъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4