ПРОТОПОІІЪ АВВАКУМЪ. 87 связывавшее Аввакума съ царемъ Алексѣемъ, теаерь смягчало лишь тонъ рѣчи ироповѣдиика, не вліяя на сущность его мысли. Еели раньше Аввакумъ отдѣлялъ царя отъ церковной іерархіи, видя въ немъ только невольную жертву Никонова лукавства, a не активнаго и сознательнагодѣятеля реформы, то теперь горькій опытъ уничтояшлъ такое различіе въ его представленіи и вмѣстѣ съ тѣмъ, согласно его общему взгляду на роль царя относительно церкви, на царя въ его глазахъ слагалась и наибольшая доля отвѣтственности, онъ являлся^ если не главной причиной уклоненія русскоіі церкви въ ересь, то, по крайней ыѣрѣ, главііымъ условіемъ успѣха этой ереси' и говенія на благочестивыхъ. При такихъ условіяхъ лишь весьма слабая надеждана обращеніе царя оставалась въ душѣ протопопа. «Нѣтъ, государь^—ироговаривался онъ —болше покинуть плакать о тебѣ: вижу, неисцѣлить тебя>. Пустозерскіе узники, такимъ образомъ, не молчали, не оетавались въ бездѣйствіи, къ какому ихъ желали привудить. Ссылка не сломила ихъ силы, какъ не порвала ихъ сношеній съ послѣдователями ихъ ученія. Она не заставилаихъ отказаться ни отъ пропагавды своихъ мнѣній, ни отъ обличенія пиконіанекихъ властей, даже непоередетвенно обращеннаго къ послѣднвмъ и принявшаго еще болѣе рѣшительный характеръ, чѣмъ прежде, такъ какъ теперь оно съ равной энергіей обращалось и на свѣтскую власть, раньше ими не затрогивавшуюся. Отвѣтъ со стороны послѣдней не заставилъ себя ждать: изъ Москвы послѣдовали новыя репрессаліи надъ раскольниками, новые, по выраженію Аввакума, «гостинцы» имъ. Гроза разразилась прежде всего надъ семьей Аввакума, жившейвъ Мезени. Кромѣ Настасьи Марковны съ тремя младшиии дѣтьми, оставшейся здѣсь со вренени отвоза мужа въ Москву на соборъ, здѣсь жили и два старшіе сына Аввакума, вернувшіеся сюда изъ столицы послѣ есылки отца; сверхъ того, вокругъ этой семьи ютились еше нѣкоторые изъ бывшихъ учениковъ и домочадцевъ протопопа, вмѣстѣ съ нею укрывавшіеся отъ гоненія. Сюда-то и былъ отправленъизъ Москвы въ качествѣ слѣдователя и судьи полуголова ИванЪ Елагинъ, ознаменовавшій свое появленіе на Мезени самыми крутыми и безпощадными мѣрами. Два человѣка изъ домочадцевъ Настасьи Марковны, открыто исповѣдавгаіе свою принадлежность къ расколу, въ томъ числѣ юродивый Ѳедоръ, были повѣшены. Та же учаеть грозила и старшимъ сыновьямъ Аввакума, но они не
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4