ПРОТОПОПЪ АВВАКУМЪ. G9 хайловичемъ заранѣе и, выступая съ рѣшительнымъ отказомъ отъ соглашенія, Аввакумъ тѣмъ самымъ шдписывалъ себѣ приговоръ. Къ тому же въ это время и отъ церковныхъ властей стали поступать къ царю жалобы на него, что онъ своею дѣятельностыо многихъ людей въ Москвѣ отвратилъ отъ церкви. Самъ ate Аввакумъ, прослышавъ про неудовольствіе царя, подалъ ему еще челобитную, наполненную обличеніями пороковъ и ересей пріѣзжихъ грековъ и высшаго иоековскаго духовенства. При всемъ своемъ лселаніи удержать Аввакума при себѣ и Алексѣй Мвхайловичъ увидѣлъ, наконецъ, какъ неосновательны были надежды на прЕмиревіе его еъ церковыо, понялъ, что онъ не Нероновъ и не отступится отъ затѣявваго дѣла, и, скрѣпя сердце, прислалъ ему чрезъ боярина Петра Салтыкова свой приказъ: «власти на тебя жалуются: церкви-де ты запустошилъ; поѣдь въ ссылку опять». Мѣстомъ ссылки протопопа на этотъ разъ назначенъ былъ Пустозерскій острогъ и 29 августа 1664 года, приблизительно черезъ полгода по возвращеніи Аввакума въ Москву, его съ семьею вывезли въ вовую дорогу. Не долго такимъ образомъ продолжадась жизнь протопопавъ Москвѣ, немного пришлось ему и ратовать здѣсь за старую вѣру. Черезъ какіе-нибудь шесть мѣсяцевъ свободной жизни уже начиналась для него далекая ссылка, снова глянула ему въ глаза сѣверная зима съ ея морозами и вьюгами, съ ужасами дальняго и тяжелаго пути. Передъ ними дрогнуло сердце даже этого закаленнаго въ бѣдствіяхъ человѣка и изъ его усталойгруди въпервый и въ послѣдній разъ вырвалась мольба о пощадѣ. Съ дороги, изъ Холмогоръ, отъ отправилъ къ царю новую челобитную, не поднимавшую уже никакихъ общихъ вопроеовъ. «Христолюбивому государю, царю и в. кн. Алексѣю Михайловичу—гдасило это короткое посланіе—бьетъ челомъ богомолецъ твой, въ Даурехъ мученой протопопъ Аввакумъ Петровъ. Прогнѣвалъ, грѣшвой, благоутробіе твое отъ болѣзви сердца неудержавіемъ моимъ, а иное тебѣ, свѣту-государю, и солгали на меня, имъ же да не вмѣнитъ Господь во грѣхъ! Помилуй, равноапостольный государь-царь, робятишекъ ради моихъ умилосердися ко мнѣ! Съ великою вужею доволокся до Холмогоръ; а въ Пустозерской острогъ до Христова Рождества невозможно стало ѣхать, потому что путь нужной, на оленяхъ ѣздятъ. И смущаюся грѣшникъ, чтобъ робятишки на пути не принерзли съ нужи». Прося позволенія остаться въ Холмогорахъ или въ какомъ-нибудь другомъ, не столь далекомъ, какъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4