ПРОТОПОІІЪ АВВАКУМЪ. 61 Нпконъ, безеильный и всѣми покинутый, сидѣлъ въ Воскресенскомъ монастырѣ; бояре, видѣвшіе въ протошшѣ могучаго союзника противъ павшаго патріарха, рады были его возвращенію, а многіе изъ нихъ смотрѣли на него и какъ на проповѣДБика истины. Самъ царь, всегда питавшій расположеніе къ Аввакуму, обрадовался его пріѣзду. Соглашаяеь съ Никономъ въ дѣлѣ церковной реформы, Алексѣй Михайловичъ не могъ, однако, отказаться отъ того уваженія, которое онъ питалъ къ ревнителямъ русской обрядовой старины, и это отразилоеь на всемъ его отношеніи къ нимъ во время ихъ распри съ патріархомъ. Онъ позволялъ посдѣднему налагать жеетокія наказанія на его противниковъ, но самъ какъ бы устранялся отъ участія въ этихъ карахъ, а иногда даже етаралея явно или тайно облегчить участь наказанвыхъ, упрашивая, напримѣръ, Никона не разстригать Авнакума или скрывая отъ патріарха пребываніе въ Москвѣ Неровова послѣ бѣгства его изъ Кандалашскаго монастыря. При всемътеоретическомъсознаніи нужды въ преобразованіяхъ, вкусы и привычки Алексѣя Михайловича тянули его къ московской старинѣ, и онъ пытался, всегда, впрочемъ, безуспѣшно, примирить тѣ и другую. Теперь представитель этой старины являлся подлѣ него, озаревный новымъ свѣтомъ муч«ника за свои идеи, и притомъ въ такой моментъ, когда царь окончательноразошелся и вступилъ въ упорную вражду съ патріархомъ, втянувшимъ его на путь преобразованій въ церковной сферѣ. Видъ Аввакума долженъ былъ привеети ему на память тѣ далекіе^полные мира и невозмутимаго спокойствія дни, когда еще не было никакихъ церковныхъ раздоровъ, когда вокругъ дворца группировался кружокъ ревнителей благочестія, соединявшій въ себѣ многихъ изъ тѣхъ людей, которые теперь стали ожесточенными врагами. И подъ вліяніемъ этихъ развообразныхъ впечатлѣніи царь какъ нельзя болѣе милостиво принялъ возвращеннаго изъ ссылки протопопа. «Государь—разсказывалъ впосдѣдствіи Аввакумъ объ этомъ свиданіи —меня тотчасъ къ рукѣ поставить велѣдъ и слова милостивыя говорилъ: здорово ли де, протопопъ, живешь? еще-де видаться Богь велѣлъ! И я сопротивъ руку его поцѣловалъ и пожалъ, а самъ говорю: живъ Господь, жива душа моя, царь-государь; а впредь что изволитъ Богь! Онъ же, миленькій, вздохнулъ, да и поіпелъ, куды надобѣ ему. И иное кое-что было, да что много говорить! Прошло уже то!» Повидавшись съ Аввакумомъ, царь приказалъ помѣстить его въ Еремлѣ въ Ыово-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4