ПРОТОПОПЪ АВВАКУМЪ. 27 время цвѣтъ ея по своимъ умственнымъ способностямъ и нравственныиъ силамъ. Это послѣднее обстоятельство и помогло имъ собрать около себя цѣлый кружокъ лицъ, раздѣлявшихъ ихъ воззрѣнія и готовыхъ дѣйствовать въ духѣ проповѣдуемыхъ ими идей. Тутъ были и костромскои протопопъ Даніилъ, и муромскій протопопъ Лонгинъ, и ученый діаконъ моековскаго Благовѣщенскаго собора Ѳедоръ, и попы романовскій Лазарь и суздальскій Никита. Среди этихъ дицъ, въ большинствѣ выходцевъ изъ провинціи, по преимуществу же изъ Нижегородской области, не было людей, которые могли бы похвалиться сколько-нибудь глубокимъ образованіемъ, но всѣ они были исполнены фанатическою ревностыокъ вѣрѣ. Связанные междусобоюубѣжденіемъ, что истинная вѣра сохранилась только въ московсеой Руси, они смотрѣли на Вонифатьева и Неронова, особенно же на поелѣдняго, какъ на своихъ руководителей и наставниковъ, призванныхъ соблюсти чистоту русской церкви и укрѣдить ея правовѣріе путемъ возвращенія къ древней обрядовой строгости. Вліяніе Вонифатьева и Неронова распространялось однако не только на круги одинаковаго по положенію съ нимидуховенства и ихъ паствы, оно іпло и далыпе, равно проникая въ высшую свѣтскую и духовную іерархію. Царь Алексѣй Михайлѳвичъ, высоко ставившій въ людяхъ набожность и благочестіе, лично зналъ главнѣйшихъ членовъ кружка Неронова и цѣнилъ" эти ихъ достоинства. Бдагодаря этому, и патріархъ Іосифъ, хотя и не вполнѣ охотно, все же въ извѣстной мѣрѣ считалсясъ ихъ авторитетомъ и даже вынужденъ былъ въ значительнои степенислѣдовать ихъ указаніямъ въ церковныхъ дѣлахъ. Такимъ образомъ въ то время, когда Аввакумъ изъ Юрьевца явилея въ Москву, кружокъ протопоповъ пользовался . здѣсь сильнымъ вліяніемъ, основывая его какъ на личномърасположеніи къ главнымъ своимъ представителямъ со стороны царя, такъ и насвоемъ умственномъ и нравственномъ превоеходствѣ надъ остадьнымъ духовенствомъ. Дружбы этого кружка заискивали даже очень сильные люди. Самъ митрополитъ новгородскій Никонъ, въ которѳмъ уже тогда прозрѣвали будущаго патріарха, дружилъ съ протопопампи раздѣлялъ ихъ взгляды. Подобно имъ, онъ считалъ въ ту пору иосковскую Русь хранилищемъ истиннаго благочестія и заподозривалъ правовѣріе греческаго Воетока: «гречане—говаривалъ онъ въ дружескихъ бесѣдахъ съ московскими протопопами—потеряли вѣру, и крѣпости и добрыхъ нравовъ нѣтъ у нихъ, своимъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4