20 ЖИЗНЬ ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕИ. обрядовое благочестіе, граничившее съ аскетизмомъ. Насколько и какъ именно уживались двѣ такія несходныя натурывъ семейной жизни, остается неизвѣстнымъ, но во всякомъ случаѣ это существованіе двухъ рѣзко раеходящихся вліяній не могло оетаться бе?!ъ замѣтваго отраженія на стоявшемъ между ними организмѣ ребенка. Съ раннихълѣтъ должно было оно развивать и повышать въ послѣднемъ нервность, вызывая интересъ къ такимъ вопросаиъ, которые оставались чуждыми для большинства его сверстниковъ. Противоиоставленія небеенаго земному, загробнаго ыіра здѣшнему рано предетали передъ молодымъ умомъ въ устахъ близкихъ людей и приковали къ себѣ его вниманіе. При установившеися уже настроеніи, приразвившеися чуткоетикъвопросамъ этого рода достаточно было самаго проетого, повидимому, случая, чтобы закрѣпить то и другую и сдѣлать ихъ господствующими чертами характера, и такой случай, конечпо, не замедлилъ представиться. Пришлоеь разъ мальчику увидать на дворѣ у сосѣда смерть какой-то скотины; на юный умъ, подготовленныи частыми толками окружающихъ о человѣчеекой жизни и смерти, эта реальная картина смерти цроизвела улручающее и рѣшптельное впечатлЬніе: представленіе объ ужасѣ и пеизбѣжности смерти, объ ежеминутной возможности гибели неизгладииымичертами врѣзалось въ немъ и ночью ребенокъ, поднявшись съ постели, съ плачемъ началъ молиться передъ образомъ «о душѣ своей, поминая смерть». Съ тои поры онъ и до конца жизни не оставльлъ уже обычая тайной ночной молитвы. Первыя же впечатлѣнія сознательной жизни ребенка направ ляли такимъ образомъ его мысли и интересы въ опредѣленную сторону. Полноерѣшеніе возникавшихъ отеюдавопроеовъвозможно было, однако, лишь въ болѣе широкой сферѣ и Аввакумъ нашелъ ее современемъ въ книгахъ, въ занятіяхъ чтеніемъ. Какъ шли эти занятія, мы опять-таки не знаемъ и можемъ судить объ нихъ лишь по ихъ результатамъ. Виоелѣдствіи, выступая въ роли проповѣдника, Аввакумъ обнаружпвалъ весьма значительнуюдля своего времени начитанноеть. Ему были хорошо знакомы не только веѣ книги св. Пиеанія, переведенныя на славянскій языкъ, не только циркулировавшія въ Роееіи творенія отцовъ церкви, но и многія апокрифичеекія сказанія. Равнымъ образомъ хорошо зналъ онъ и циклъ чието русекихъ сіизаній и повѣстей, какъ повѣсть о бѣломъ клобукѣ, сказаніе о трехъ Римахъ и т. п. Можно сказать, что ему была извѣстна почти вея тогдашняя литература.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4