ПРОТОШШЪ АВВАКУМЪ. 11 вооруженнои знаніемъ и критикои мысли въ сферѣ религіозныхъ отношеніі повело еще и къ другому послѣдствію. Нравственныя требованія, какія ставила церковь своимъ членамъ, равнымъ образомъ выродилиеь въ сухую и мертвенную обрядовую форму и опирались гораздо болѣе на внѣшнее принужденіе, чѣмъ на сознательное и свободное самоопредѣленіе личности. Соотвѣтственно этому опредѣлялось и ихъ примѣненіе въ житейской практикѣ: для однихъ они потеряли всякое серьезное значеніе, оставаясь одною внѣшнею_ сдерлской, мало препятствовавшей на дѣлѣ разгулу страстеи, другихъ буквальное слѣдованіе формѣ увлекало въ мрачный и односторонній монашескій аскетизмъ. Чѣмъ гуще становился съ теченіемъ времени окутывавшіи московскую Русь мракъ невѣжества, тѣмъ удушливѣе дѣлалась атмосфера умственноіі жизни народа, тѣмъ менѣе находило себѣ оправданія напрактикѣ гордое самовосхваленіе московскихъ книжниковъ. Эти явленія не ускользнули отъ наблюденія жившихъ въ то время въ Москвѣ иностранцевъ, которые въ своихъ сочиненіяхъ о московскомъ государствѣ оставили намъ печальную картину необразованности народа. Но не такъ смотрѣли на дѣло сами моековскіе люди. Тотъ, полныи оптимизма, взглядъ, какой выработался у нихъ на окруясавшую ихъ дѣіствительность, тѣ мессіанистическія воззрѣнія, какія они связывали съ настоящзмъ и будущимъ своей страны, въ дальнѣишемъ своемъ развитіи неизбѣжно приводили ихъ къ полному квіетизму. Москвѣ незачѣмъ было заботиться о движеніи впередъ, о развитіи какихъ-либо новыхъ началъ, когда и старыя не только спасали ее, но еще доставляли ей выгодное и лестное полоаіеніе третьяго Рима, идеальнаго центра вселенной. Ей лредстояло только сохранить въ цѣлости извѣстную форму религіи, въ народномъ представленіи неразрывно связанную уже съ самою національностью, и ѳтого было достаточно для рѣшенія вопроса о настояшей и будущей жизни народа. Самая связь религіи съ народностыо, благодаря своей продолжительности и иеключительности, сдѣлалась обоюдной; слова «русскій» и «православный» стали синонимами и, если, съ одной стороны, въ составъ національно-русскаго элемента воспринято было понятіе православія, то съ другой—всѣ народные обычаи, понятія и нравы, хотя бы они совсѣмъ и не входили въ религіозную область, крестились тѣиъ же именемъправославія, разъ только они не стояли въ рѣзкомъ и осязательномъпротиворѣчіи съученіемъ церкви.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4