ІІРОТОІІОПЪ АВВАКУИЪ. 121 отношеаіе къ Аввакуму особенно ярко обнаружилось во время спора, раздѣлившаго было раскольничьи общины вскорѣ послѣ его смерти и возбужденнаго отголосками его же проповѣди. Выше мы упоминали, что Аввакуиъ явился создателемъ еретическаго ученія о трисущноетиТроицы; наравнѣ съ остальными пунктами его проповѣди и этотъ былъ усвоенъ наиболѣе ревностными его поелѣдователяии, въ особенно значительномъколичеетвѣ населившими керженскіе скиты, гдѣ главою ихъ сдѣлался старецъ Онуфрій. Здѣсь почтеніе къ памяти Аввакума проявлялось въ особенно благоговѣиныхъ формахъ: раскольники писали иковы его и поклонялись имъ, сочиненія своего учителя, и въ томъ чиелѣ особенно его полеиическія «письиа» къ діакону Ѳедору, украшали богатьши бархатными переплетами, храниливъ церквахъ у образовъ и почитали почти какъ евангеліе. Ересь, заключавшаяся въ этихъ произведеніяхъ, скоро, правда, нашла себѣ отпоръ въ самой раскольничьей средѣ: именно руководители московской общины, въ которой было болыпе людей съ богословскимъ образованіемъ, выступили съ обличеніемъ забдужден-ій Аввакума уже въ 1693 г. и успѣли добиться ихъ осужденія въ Моеквѣ. Но на Керженцѣ не хотѣли признавать этого постановленія и долго еще продолжали упорно отстаивать святость и правоту Аввакумова ученія: «добры письма, говорили здѣсь, страдалецъ бо ихъ писалъ»; «свѣтлѣе солнца письма Аввакумовы», заявляли наиболѣе ревностные изъ керженскихъ скитниковъ въ самой Моеквѣ. Расколъ раздѣлидся на двѣ партіи: на строгихъ послѣдователей Аввакума, прозванныхъ «онуфріевцами», и на отвергавшихъ православіе нѣкоторыхъ его произведеній, которыя получили въ устахъ противоположной партіи имя «кривотолковъ». Уваженіе къ имени и страданіямъ бывшаго протопопа было, однако, такъ велико, что даже эти противники его ученія относились къ нему далеко не съ обычаой у нихъ въ подобныхъ случаяхъ страстностыо: полемизируя съ ересыо Аввакума, они старалисьне только не задѣвать, но, по мѣрѣ возможности, даже совсѣмъ выгородить изъ спора его личность, охотно предполагая, вопреки очевидности, что спорныя письма и не принадлежатъ Аввакуму или что онъ отъ нихъ впослѣдствіи отказался. Но даже и такая полеиика, сосредоточенная исключительно на самомъ вопросѣ, независимо отъ личности человѣка, его возбудившаго,, не достигала своей цѣли: подъ давленіемъ московскихъ раскольпичьихъ богослововъ Онуфрій и его приверженцы соглашались отвергнуть все, что
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4