120 ЖИЗНЬ ЗАИѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛІОДЕЙ. дикая вссышка фанатическаго изувѣрства и накопившагося за долгіе годы безсильнаго раздраженія: «А что, царь-государь, какъ бы ты ынѣ далъ волю, я бы ихъ, что Илья пророкъ, всѣхъ перепласталъ въ одинъ девь. He осквернилъ бы рукъ своихъ^ но и освятилъ, чаіо. Среди дальнѣйшихъ, безпорядочно набросанныхъ фразъ посланія Аввакумъ всноииналъ и объ Алексѣѣ Михаиловичѣ. «Богъ судитъ—говорилъ онъ—между мною и царемъ Алексѣеиъ. Въ мукахъ онъ сидитъ,—слышалъ я отъ Спаса; то еиу за свою правду. Иноземць^ что знаютъ, что велѣно имъ, то п творили. Своего царя Еонстантина, потерявъ безвѣріемъ, предали турку, да и моего Алексѣя въ безуміи поддержали»... Въ недобрый часъ пришла Аввакуму мысль написать это посланіе. При московскомъ дворѣ мало уже остадось тѣхъ его доброжелателеи, которые такъ долго отводили отъ него конечную бѣду, да и тѣ, которые были еще пощажены временемъ, иди уже совсѣмъ одряхлѣли, или потеряли свой вѣсъ и значеніе со ветупленіемъ на престолъ молодого царя. Самъ этотъ царь не былъ связанъ, какъ его отецъ, съ раскольниками ни узами личной дружбы, ни общностью взглядовъ: воспитанныикіевскимъ монахомъ Полоцкимъ, научепный польскому языку и съ охотой читавшій на немъ книги, онъ являлся уже прсдставителемъ поколѣнія, выроешаго на идеяхъ реформы, чуждаго того мучительнаго колебанія, которымъ для предшествовавшаго покодѣнія сопровождался разрывъ съ идеями и порядкаии старины. Прп такихъ условіяхъ осуждеяный соборомъ старикъ раскольникъ, выступавшій съ рѣзкимъ осужденіемъ какъ церковноіі реформы, такъ и всякаго общенія съ иноземцами, рѣшавшійся поноситі. память покойнаго царя, не могъ разсчитыватьни на помилованіе, ни на шкалѣвіе. «За великія на царскій домъ хулы» приказано было сжечь и Аввакума, и его товарищей по заключевію. 14 апрѣля 1682 года казнь эта совершилась и жизнь, представлявшая собою почти непрерывный рядъ страданій и мученій, закончилась на кострѣ. Еазнь доверпшла дѣло, начатое ссылкой Аввакума, дорисовавъ его значеніе цъ глазахъ совреиенниковъ и ближайшаго потомства. Для раскольниковъ онъ являлся теперь не только мужественнымъ проповѣдникомъ, но и мученикомъ ихъ дѣла, и этотъ яодвигъ мученичества въ сознаніи мнотихь подкрѣплялъ и освящалъ самое дѣло, ради котораго онъ былъ предпринятъ. Такое JX" мт
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4