b000001831

— 8 — цѣлью онъ принядъ слѣдующія мѣры предосторожности: сначала онъ по- ложплъ письмо подъ- большой камень, а затѣмъ, когда убѣдился, что буыага его не видитъ и, слѣдовательно, не можетъ быть свидѣтелемъ его проступка, онъ сѣдъ на земио п смѣло сталъ завтракать вкусными плодами. Наѣвшпсь досыта, перуанецъ досталъ ппсьыо и иреспокойно продолжалъ свой нуть. «Что же скажетъ теперь бумага европейцу?» — подумадъ доводьный дикарь и разсмѣядся въ душѣ надъ обманутымъ письмомъ. Конечно, ему очень скоро пришлось разочароваться въ преж- немъ своемъ мнѣніи относптельно письма, такъ какъ, несмотря на всѣ его предосторожности, его проступокъ быдъ снова обяаружень, и на этотъ разъ неисправимый перуанецъ додженъ быдъ понести двойноо наказаніе за свое упорное непослушаніе. «Такпмъ образомъ, — заканчиваетъ Гомаръ свой разсказъ, — первые уроки письма обошлись перуанцу очень дорого, и дикій рабъ, накогда не сдыхавшій даже о существованіи письма, тодько тогда уразумѣлъ, нако- нецъ, его сущность и могущество, когда вся его спина была исписана падками госиодина». (Neque antea docere potuit illiteratum mancipium, quid possent litterae, quam ab hero suo tergum ejus totura conscribe- retur stylis ulneis.)