179 СОЧПНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 180 тературы съ твердыыъ намѣреніемъ поймать бродягу или воришку, «Русскій Вѣстникъ» не шогъ и не хотѣлъ воротиться домой безъ добычи; первый попался ему Антоновичъ; виновата онъ въ глазахъ «Русскаго Вѣстника», во-первыхъ, тѣмъ, что номѣщаетъ свои статьи на страницахъ ненавпстнаго ему журнала; во вторыхъ, тѣмъ, что пишетъ о фплософіи довольно понятнымъ языкомъ и не кланяется въ ноясъ разнымъ кумирамъ философскаго нандемоніума. Этого было совершенно достаточно; Антоновича арестовали, какъ подозрительнагочеловѣка, и привели предъ судилище «Р. В.». Какъ рѣшилось это дѣло—я сказать навѣрное не могу, потому что протоколы суда (т. е. статья «Старые боги и новые боги») написаны крайне сбивчивымъ и неяснымъ языкомъ, наполнены голословными обвиненіями и скорѣе похожи на лирическое изліяніе озлоблениаго человѣка, чѣмъ на спокойное изслѣдованіе нелицепріятнаго судьи. Чѣмъ оказался Антоновичъ, по мнѣнію «Р. В.», бродягою или воришкою—я тоже не знаю. Словомъ, изъ статьи «Старые боги и новые боги» усматривается только одно: «Русскій Вѣстникъ» изъ кожи вонъ лѣзетъ, чтобы какъ-нибудь поубійственнѣе побранить кого-нибудь изъ литераторовъ, пишущихъ въ «Современникѣ»; гдѣ можно зацѣпить полицейскою алебардою двоихъ или троихъ разомъ, тамъ онъ цѣпляетъ; гдѣ надо для большей сплы обвиненія прибавить, тамъ онъ прпбавляетъ, гдѣ надо прикинуться наивнымъ, тамъ онъ наивннчаетъсъ неподражаемой естественностью. Почемуи для чего онъ такъ поступаетъ—не знаю. Что намъ за дѣло до нобужденій, руководящихъ Катковымъ, что намъ за дѣло до степени его искренности? Мы видимъ результаты; эти лее результатывидитъ общество, испытывающее на себѣ ихъ вліяніе въ томъ или другомъ направленіи; объ этпхъ результатахъ и слѣдуетъ говорить, ни мало не пускаясь въ психологическія изысканія. Ыожетъ быть, редакція «Р. В.» за свои убѣжденія готова (выражаясь высокимъ слогомъ)излить иослѣднія каплисвоей благородной крови, а можетъ быть и то, что она нроводитъ не свои идеи по разнымъ нелитературнымъ расчетамъ. Въ первомъ случаѣ редакція «Русскаго Вѣстника» только заблуждается, во второмъ— она дѣйствуетъ неискренно; но въ томъ и другомъ случаѣ разультатъ выходитъ одинъ и тотъ же: подъ зеленоватою оберткою «Русск. Вѣстника» появляются статьи, толкующія вкривь п вкось о такихъвопросахъ, на которыхъ сходятся между собою всѣ сознательно-честные люди въ Россіи; эти статьи съ насмѣшкой и норицаніемъ относятся къ стремленіямъ п мыслямъ, выражаемымъ этими сознательно - честными людьми; съ уваженіемъ и иодобострастіемъ говорить онѣ о томъ, чтЬ эти люди считаютъ старымъ хламомъ; булгаринскія тенденціи скрываются въ этпхъ статьяхъ подъ неясными терминами, которыми любить драпироваться сомнительная ученость людей, не умѣющихъ переварить въ своей головѣ набранный запась сырыхъ матеріаловъ и фактовъ. Кто не умилптся сердцемь, читая драгоцѣнную статью Грота, помѣщепную вслѣдъ за сердитой статьею «Старые боги и новые боги»'г1 Кто не отдохнетъ душой на этомъ сиокойномъ, прозрачномъ изложеніп, чистомь и иріятномъ на вкусъ, какъ дистилированная, теплая вода? Кто, при чтеніи этой замѣтки, не повѣрпть вь будущее торжество добра, въ настуиленіе того золотого вѣка, когда литераторыбудутъ любить другь друга и когда на землѣ не будетъ другого зла, кромѣ сырой погоды и сухихъ тумановъ? Статья Грота называется: «Замѣтка о русской журналнстикѣ» п вся насквозь пропитана тѣыъ незлобіемь п той наивностью, который вѣроятно будуть составлять иреобладающія свойства литературы въ счастливые дни золотого вѣка, иривлекающаго кь себѣ съ неотразимой силой сердца и надежды людей, вѣрующихъ вь исторію п въ прогрессъ. Эта статьяначинаетсяи кончается разными любезностями и лестными комплиментами, которые авторь, какъ вѣжливый кавалеръ, подносить нашейлитературѣ; должно замѣтить, что къ литературѣ вообще Грота относится какъ-то со стороны, какъ человѣкъ, взявшіи перо въ рукп въ досужіп чась, чтобы высказать мысль, случайно зашедшую вь голову. Знаеть онъ литературукакъ-то по слухамь, да можетъ быть потому, что гдѣ-нибудь, случайно, пробѣжалъ страницъ пятнадцать въ какой - нибудь недавно вышедшей журнальной книжкѣ. Оттого любезности у него выходить совершенно неоиредѣленныя, а замѣчанія чисто внѣшнія; такъ наирнмѣръ выражается надежда, что движеніе, оживившее русскую литературу лѣтъ шесть тому назадъ (тогда, должно быть, когда началъ издаваться «Русскій Вѣстникъ»), «конечно, приведеть ее къ самымь счастливымъ результатамь». Вь концѣ статьи встрѣчается слѣдующее трогательноемѣсто: «Утѣшиися тѣмъ, что одна истина носить вь себѣ неодолимую силу живучести и что во всякомь человѣческомь обществѣ она посредивсѣхъ заблужденій пролагаета себѣ путь хотя медленно, но твердо». Эта фраза напомниламнѣ преуморптельную сцену изъ комедіи Сухово-Кобылипа: «Свадьба Кречнискаго». Нелькииъ, нелѣпѣйшій изъ когда-либо существовавшихъ добродѣтельныхъ героевъ, восклицаетъ на сценѣ: «Правда, правда, гдѣ-жъ твоя сила?» А Расплюевъ очень основательно отвѣчаета ему на это: «а, поди, поищи ее!» Нелькинъ, какъ извѣстно, уходить искать правду и вмѣсто правды находить нолицію, которую и приводить съ собою на сцену. Какъ пи странно держить себя
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4