177 М О С К О В С К I Е М Ы С Л ц Т Е Л И. 178 можно было бы подумать, что «Русск. Вѣстннкъ» встунаетъ въ ряды нашнхъ современныхъ идолоборцевъ и старается сбить съ ньедесталовъ тѣхъ Перуновъ и Волосовъ, которые, несмотря на честный усилія науки, еще до снхъ поръ красуются въ нашемъ неустановившемся міросозерцаніи. Дѣнствительно, въ этой статьѣ есть отдѣльныя фразы, отъ которыхъ не отказался бы ни одинъ изъ свистящнхъ журналовъ. «Кто выдаетъ себя за мыслителя, говорится между прочимъ въ этой статьѣ, тотъ не долженъ принимать на вѣру, безъ собственной мысли, ничего нн отъ Аскоченскаго, ни отъ Бгохнера, ни отъ Ивана Яковлевича, ни отъ Фейербаха». Съ этой мыслью нельзя не согласиться, если принять ее въ полной ея отвлеченности; можно только замѣтить, что два имени, вставленный въ эту фразу, не гармонпруютъ съ общимъ ея содержаніемъ; когда произносишь имена Вюхнера и Фейербаха, тогда вовсе не надо прибавлять то, что отъ нихъ не слѣдуетъ ничего принимать на вѣру; это само собою разумѣется. Какъ вы примете что-нибудь на вѣру отъ такого человѣка, который вовсе не хочетъ, чтобы вы ему вѣрили, и убѣждаетъ васъ не ссылками на авторитета, а доводами и аргументами. Эти доводы могутъ быть неудовлетворительными; слушая того мыслителя, который представляетъ эти доводы, вы можете не замѣтить ихъ неудовлетворительности и впасть въ ту ошибку, въ которую впадаетъ самъ мыслитель. Но ошибка въ процессѣ мысли не бѣда. Въ этомъ случаѣ человѣкъ нечаянно упускаетъ что-нибудь изъ виду, а не умышленно зажмурпваетъ глаза и не говорить: я и смотрѣть не хочу. Если бы Фейербахъ или Вюхнеръ увидѣли послѣднее настроеніе въ комъ-нибудь изъ своихъ адептовъ, то вѣроятно они или отвернулись бы отъ этого субъекта, или иосовѣтовали бы ему обратиться къ какому-нибудь извѣстному пспхіатру за помощью и совѣтомъ. Человѣкъ, имѣющій наклонность принимать чужія мысли на вѣру, никогда не сдѣлается послѣдователемъ Фейербаха и Вюхнера; по дорогѣ къ ихъ ученію, онъ встрѣтитъ великое множество школъ и направленіи, который затянута его къ себѣ ишеино потому, что онѣ очень многое передаютъ на вѣру. То возраженіе, что ученіе Фейербаха и Вюхнера теперь въ модѣ, въ ходу, и на этомъ основаніи притягиваетъ къ себѣ людей, увлекающихся подражательными стремленіями, не пмѣетъ нп малѣишей силы. Не угодно ли вамъ сиравиться съ нашей журналистикой? Не угодно ли вамъ прислушаться къ тѣыъ разговорамъ о высокихъ матеріяхъ, которые ведутся въ нашихъ салонахъ? Не думаю, чтобы въ этихъ разговорахъ вы открыли зловредный тенденціи матеріализма. Стало быть, моды на Фейербаха и Вюхнера нѣтъ. Стало быть, .ученіе этихъ мыслителей принимается только весьма немногими людьми. Можетъ быть, эти люди ошибаются, но во всякомъ случаѣ они мыслятъ согласно съ Фейербахомъ и Вюхнеромъ, а не признаютъ непогрѣшпмость Фейербаха и Вюхнера. Они не увлекаются общимъ стремленіемъ, потому что общаго стремленія къ матеріалпзму у насъ не существуетъ. Статья «Русскаго Вѣстника» клонится къ тому, чтобы доказать, что наши скептики и отрицатели не умѣютъ мыслить и, освистывая суевѣріе массы, сами съ полнымъ суевѣріемъ поклоняются кумирамъ, нодобнымъ Фейербаху и Вюхнеру; для большей убѣдительности, авторъ статьи сравннваетъ нашихъ журналистовъ съ Иваномъ Яковлевичемъ, отвѣтившимъ однажды на какой-то вонросъ своего обожателя: «безъ нрацы небенды кололацы». « Еололацы! кололацы! восклицаетъ авторъ. А развѣ много изъ того, чтЬ преподается и печатается —не кололацы? Развѣ философскія статьи, которыя помѣщаются иногда въ нашихъ журналахъ—не кололацы?-» Для этого язвительнаго вопроса была написана и напечатана вся статья: «Старые боги и новые боги». Вся эта статья представляетъ болѣе или менѣе замысловатая варіаціи на этотъ вопросъ: развѣ не кололацы? Пускаются въ ходъ страшныя усилія и натяжки для того, чтобы доказать, что Чернышевскій и Аитоновичъ какъ двѣ капли воды похожи на Ивана Яковлевича и Аскоченскаго. Желаніе автора провести свою идею до конца съ возможно большимъ успѣхомъ доводитъ его до высокихъ подвиговъ самоотверженія. Онъ рѣшается печатно прикидываться дурачкомъ и упрекаетъ Антоновича въ несправедливой ненависти къ матеріализму. Такого рода упрекъ имѣетъ всю прелесть оригинальности и новизны. Онъ доказываетъ, что можно писать критику на такую статью, которой смыслъ остается недоступнымъ для самого рецензента. Впрочемъ гораздо правдоподобнѣе будетъ предположить, что ненониманіе, обнаруженное въ статьѣ «Старые боги и новые боги», есть непонпманіе умышленное. Авторъ этой статьи, движимый разными побужденіями, рѣшился надъ Антоновичемъ показать первый примѣръ полицейской исправности «Русск. Вѣстника». Такъ какъ въ критической статьѣ Антоновича о философскомъ лексиконѣ «Русскій Вѣстникъ» не сумѣлъ придраться за какую-нибудь дѣйствительную погрѣшность, то онъ рѣшплся всклепать на него небылицу, п Антоновпчъ оказался безъ вины виноватымъ. Этимъ нервымъ подвпгомъ на поприщѣ пзловленія бродягъ и воришекъ «Русскій Вѣстникъ» показалъ наглядно, что онъ во имя принципа жертвуетъ отдѣльной личностью. Его принципъ—безусловное отрицаніе задорной журналистики, а задорнымъ онъ называетъ каждое энергическое слово, выражающее самостоятельную, а не вычитанную идею; этотъ принципъ требуетъ себѣ жертвъ; выйдя на поле нашей ли-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4