173 МОСКОВСКІЕ МЫСЛИТЕЛИ. 174 мѣчательныя послѣдствія. Во-первыхъ, книжки «Русскаго Вѣстника» стали опаздывать слишкомъ на цѣлый мѣсяцъ; во-вторыхъ, въ составъ книжекъ вошелъ новый отдѣлъ подъ заглавіемъ: «Литературное обозрѣніе и замѣтки»; въ этомъ отдѣлѣ редакція и сотрудники «Русскаго Вѣстнпка» стали дѣлиться съ публикою своими взглядами на положение п событія текущей литературы, п мы, благодаря этому обстоятельству, узнали много новаго и любопытнаго. Въ первой же книжкѣ «Русскаго Вѣстника» за 1861 г., въ статьѣ «Нѣсколько словъ вмѣсто современной лѣтописи», редакція отнеслась очень сурово къ тѣмъ журналамъ, «гдѣ съ тупымъ доктринерствомъ или съ мальчншескимъ забіячествомъ проновѣдывалась теорія, лишающая литературу всякой внутренней силы, забрасывались грязью всѣ литературные авторитеты, у Пушкина отнималось право на названіе національнаго поэта, а Гоголю оказывалось снисхожденіе только за его сомнительное свойство обличителя» (стр. 480). Этихъ уголовныхъ престунниковъ противъ законовъ эстетикии художественной критики редакція «Русскаго Вѣстннка» обѣщала преслѣдовать со всей надлежащей строгостью. «Мы не откажемся также, говоритъ она, отъ своей доли полицейскпхъобязанностей въ литературѣ и постараемся помогать добрымъ людямъ въ пзловленіи безпутныхъ бродягъ и воришекъ; но будемъ заниматься этимъ искусствошъ не для искусства, а въ интересѣ дѣла п чести». Не могу удержаться, чтобы въ этомъ мѣстѣ не заявить «Русскому Вѣстнику» моего полнѣйшаго сочувствія; великія истины понятны и доступны каждому, начиная отъ развитого дѣятеля науки и кончая нростымъ, бѣднымъ труженикомъ; ловить безиутныхъ бродягъ и ворпшекъ изъ любвп къ искусству не согласится не только редакторъ «Русскаго Вѣстника», но даже и простой хожалый; даже и тотъ пошімаетъ, что этимъ искусствомъ надо заниматься въ пнтересѣ дѣла, т. е. чтобы получать казенный паекъ и жалованье, или въ интересѣ чести, т. е. чтобы дослужиться до унтеръ-офицерскихъ нашивокъ. Конечно редакція «Русскаго Вѣстника» понимаетъ интересы дѣла и честине совсѣмъ такъ, какъ нонимаетъ, ихъ хожалый, можетъ быть даже не такъ, какъ нонимаетъ ихъ англійскій полпсменъ; масштабы не тѣ; между хожалымъ, сажающимъ въ будку бездомнаго пьяницу, и русскимъ ученымъ, пздающимъ уважаемый журналъ н принимающимъ на себя, въ интересѣ дѣла и чести, свою долю полицейскпхъобязанностей въ литературѣ, лежитъ конечно неизмѣримое разстояніе, неизмѣримое до такой степени, что бѣдный хожалый, не ирпвыкшій группировать явленія и сортировать пхъ по существеннымъ нризнакамъ, никогда не дерзнулъ бы подумать, что между нимъ и редакторомъ ученаго журнала есть такъ много общаго. Признаюсь, я въ этомъ отношеніи раздѣлялъ невѣдѣніе хожалаго; я до сихъ поръ думалъ въ невинностидуши, что между обязанностямихожалаго и занятіями литератора нѣтъ ни малѣйшаго сходства; такого рода образъ мыслей объясняется отчасти тѣмъ, что я не читалъ статью Громеки: «О полиціи внѣ полпціп», бросающую, по всей вѣроятности, яркій свѣтъ на этотъ запутанный воиросъ, отчасти тѣмъ, что я былъ молодъ и вѣтренъ въ тѣ счастливыегоды, когда газета «Сѣверная Пчела» находилась подъ вѣдѣніемъ прежней своей редакціи. Я думаювпрочемъ, что я и впредь останусь нри своемъ прежнемъневѣдѣніп, несмотря на то, что это невѣдѣніе очень многимъ можетъ показаться забавнымъ и даже идиллическимъ; на русскомъ языкѣ существуетъ поговорка «съ своимъ уставомъ въ чужой монастырь не ходятъ». Эту поговорку можно перевернуть, и она отъ этого ничего не потеряетъ. Чужой уставъ, введенный въ свой монастырь, можетъ также оказаться въ высшей степени неумѣстнымъ; поэтому, не стараясь навязать редакціи ' «Русскаго Вѣстника» ни малѣйшей частицы моихъ ионятій, я не буду стараться о томъ, чтобы заимствовать что бы то ни было изъ ея своеобразнагоміросозерцанія. Я уже предупредплъчитателей: мы вступаемъ въ новый міръ, въ которомъ все, начиная отъ круинѣйшаго травояднаго животнаго и кончая мельчайшей букашкой, должно возбудить удивленіе простого наблюдателя и лихорадочную любознательность зоолога. Мы съ вами, господа читатели, простые наблюдатели^ и потому мы просто будемъ удивляться: Куда на выдумки природа таровата! н заранѣе выражаемъ отчастисмѣлую надежду на то, что, выходя изъ кунсткамеры, намъ не придется сказать съ грустнымъ чувствомъ неудовлетвореннаго любопытства; Сдона-то я п не прішѣтилъ. Можетъ быть, то обстоятельство, на которое я указалъ при самомъ входѣ въ кунсткамеру, есть именно тотъ слонъ; можетъ быть, мы сразу попали на самое характерное мѣсто; въ такомъ случаѣ мнѣ остается только ножалѣть, что я не естествоиспытатель; если бы къ этому мѣсту приложить анатомическій ножъ и микроскопъ, если бы изслѣдовать его составъ путеиъ химическаго анализа, то могло бы открыться много любопытнаго; мы узналибы законы питанія, органы и отправленія того организма, который находится передъ нашими глазами; все это могло бы случиться только въ томъ случаѣ, если бъ я былъ естествоиспытателемъ;но я просто ротозѣй, оппсывающій внѣшнюю сторону явленія, и потому, нредставпвъ фактъ на разсмотрѣніе читателей, принужденъ идти дальше, хотя чувствую, что въ иредставленномъфактѣ много необъясненнаго.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4