167 СОЧИНЕНІЯ Д. П. ПИСАРЕВА. 168 МОСКОВСКІЕ МЫСЛИТЕЛИ. (Кріітпчеокій отдѣдъ „Русскаго Вѣстника" за 1861 г.). I. Гейне въ одпоыъ нзх свопхъ посмсртпыхъ стихотвореній говоритъ, что міръ представляется молодой красавицей пли брокенской вѣдьыой, смотря по тому, черезъ какія очки па него взглянуть, черезъ выпуклый пли черезъ вогнутая. Если вѣрпть на слово поэту, если предположить, что можно произвольно надѣвать себѣ на носъ разныя очки и вмѣстѣ съ тѣмъ мѣнять взгляды на жизнь и на ея явленія, то мы принуждены будемъ сознаться въ томъ, что наше зрѣніе радикально испорчено вогнутыми очками; чуть только мы поиробуемъзамѣнить ихъ другими, илп снять ихъ долой, нередъ нашими глазами разстелется такой густой туманъ, который помѣшаетъ наыъ распознать контуры самыхъ близкпхъ къ намъ предметовъ. Наше зрѣніе слишкошъ слабо для того, чтобы охватить все мірозданіе, но тѣ крошечные уголки, которые намъ доступны, кажутся намъ такимп неизящными, и глубокими морщинами, который гораздо легче себѣ представить на старой физіономіи брокенской вѣдьмы, чѣмъ на свѣжемъ прелестиомъ лицѣ молодой красавицы. Мы любимъ природу, но ея нѣтъ у насъ подъ руками; вѣдь не въ Петербургѣ же любоваться природою; не заниматься же, изъ любви къ нриродѣ, метеорологическиминаблюденіями надъсырой и холодной погодой, не изучать же различныя впдоизмѣпенія гранптаи не умиляться надъ различными оттѣнками петербургскаго тумана. Поневолѣ придется, при всемъ пристрастіи къ безгрѣшной растительной ириродѣ, обратить все свое вниманіе на грѣшнаго человѣка, который здѣсь, какъ и вездѣ, или саыъ страдаетъ, или выѣзжаетъ на страданіяхъ другого. Какъ посмотришь на людскія отношенія, какъ послушаешь разнородныхъ сужденій, словесныхъ, руконисныхъ и печатныхъ, какъ вглядишься въ то виечатлѣніе, которое ироизводятъ эти сужденія, то мысль о выпуклыхъ очкахъ и о красавицѣ отлетитъна непзмѣримодалекое разстояніе. Уродливыя черты брокенской вѣдьмы явятся иередъ глазами съ такой ужасающей яркостью и отчетливостью, что иному юному наблюдателю сдѣлается не на шутку страшно; онъ быстро проведетъ рукою по глазаыъ, въ надеждѣ сорвать проклятая очкп п разогнать ненавистную галлюцинацію; но галлюцинація останется ярка поирежнему, и юный наблюдательзамѣтитъ не безъ волиенія, что вогнутый очкп срослись съ его глазами, и что ему придется зажмуриться, чтобы не впдать образовъ, пугающихъ его воображеніе. Иные, боясь за своп впечатлительные нервы, дѣйствптельио зажмуриваются и постепепновозвращаются къ тому вожделѣнному состоянію спокойствія, которое было нарушено неосторожнымъ прикосновепіемъ къ вогнутымъ очкамъ; другіе, болѣе крѣнкіе и въ то же время болѣе увлекающіеся, продолжаютъ смотрѣть, всматриваться, громко сообщаютъ другиыъ о томъ, что видятъ, и не обращаютъ вшшанія на то, что ихъ рѣчи встрѣчаютъ себѣ равнодушіе п насмѣшки въ слушателяхъ, что изображаемый ими картины принимаютсяза галлюцннаціи, за бредни разстроеннаго мозга; они продолжаютъ говорить, воодушевляясь сильнѣе и сильнѣе; ихъ воодушевленіе постепенно переходптъвъ ихъ слушателей; ихъ рѣчи начинаютъ возбуждать къ себѣ сочувствіе; онѣ волнуютъ и тревожатъ, онѣ шевелятъ лучшія чувства, вызываютъ наружу лучшія стремленія; вокругъ говорящаго грунипруется толпа людей, готовыхъ переработывать жизнь и умѣющихъ взяться за дѣло; но между тѣмъ самъ говорящій изнуренъ колоссальпымъ, иродолжительнымъ напряженіемъ энергіи; его измучили уродливые образы, на которыхъ онъ долго сосредоточивалъ свое вниманіе; его истомила та борьба, которую ему пришлось выдержать съ недовѣріемъ и недоброжелательствомъ слушателей; его голосъ дрожптъ и обрывается въ ту самую минуту, когда всѣ окружающіе прислушиваются къ немусъ любовью и уиованіемъ: герой валптся въ могилу. Такова общая біографическая исторія отрицательнаго направленія въ нашей Литературѣ; не даромъ большая часть писателей, изображавшихъ темную сторону жизни, находили свой трудъ тяжелымъ и лично для себя неблагодарнымъ; не даромъ Гоголь ироводитъ параллель между двумя писателями; ту же параллельповторяем Некрасовъ, конечно не изъ подражанія Гоголю, а именнопотому, что такого рода параллель естественно напрашивается въ сознаніе и въ чувство отрицателя. Тяжела, утомнтельна, убійственна задача отрицательнаго писателя; по для него нѣтъ выбора; вѣдь не можетъ же онъ помириться съ тѣми явленіями, который возбуждаютъ въ немъ глубокое физіо-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4