149 АПОЛЛОНІЦ ТІАНСКІЙ. 150 и надъ тобою, государь; если ты будешь задумывать законы и для себя, то они будутъ мудро задуманы. Уважай боговъ болѣе прежняго, потому что ты получилъ огь нпхъ велпкія дары и молишься нмъ для полученія великихъ милостей. Въ томъ, что касается твоего тѣла, держи себя какъ частный человѣкъ... У тебя два сына и, какъ говорить, у нихъ благородный наклонности. Наблюдай за ними, потому что пхъ ошибки падутъ на твою отвѣтственность. Угрожай имъ тѣмъ, что ты не передашь ішъ господства, если они не будутъ достойными людьми; пусть они смотрятъ на господство не какъ на наслѣдство, а какъ па награду добродѣтели. Разнородные пороки, господствующіе въ Рпмѣ, подавляй постепенноп умѣренно; трудно сразу возстановпть народнуюнравственность; должно постепеннопріучать умы къ порядку, исправляя одно —публично и открыто, другое —незамѣтно. Умѣй сдерживать гордость рабовъ и вольноотпущенныхъ, которыхъ доставить тебѣ твой санъ; пріучп ихъ, чтобы они были тѣмъ скромнѣе, чѣмъ могущественнѣе пхъ господпнъ. Скажу еще о правителяхъ, отправляющихся въ провинціп; я разумѣю не тѣхъ, которыхъ ты самъ будешь посылать (потому что ты конечно будешь давать эти мѣста достойнымъ людямъ), а тѣхъ, которымъ достаются провинціи по жребію. Я полагаю, что пзъ выбранныхъ такимъ образомъ кандпдатовъ слѣдуетъ посылать къ каждому народу того, кто съ пимъ близокъ пли знакомь; люди эллпнскаго образования должны господствовать надъ эллинами; люди, получившіе римское воспитаніе, должны управлять племенами, говорящими на этомъ языкѣ». Въ этпхь совѣтахъ, равно какъ и въ томъ мпѣніп, которымъ Аполлоній вовражалъ Эвфрату и Діону, ясно выразилась его умѣренпость п нрактпческій тактъ; не насилуя живой дѣйствптельности во имя недостижпмаго идеала, Аполлоній не хочетъ возстаповленія реснубликп и видитъ невозможность иолнаго и быстраго исправленія падшей общественной нравственности; онъ требуетъ только отъ новаго правительства, чтобы оно честно и искренно желало общественнаго блага и ясно сознавало тѣ цѣлп, къ которымъ оно будетъ стремиться. Тонъ Аиоллоніевой рѣчи отличаетсячрезвычайно гармоническимъсліяніемъ правдивостии почтнтеліиостп; ораторъ хочетъ высказать своп убѣжденія, но зпаетъ, что говорить съ сильнымь лицомъ, прпвыкшпмъ къ господству, и что совѣты его только при особенно пріятной формѣ могутъ быть приняты благосклонно и произвести прочное впечатлѣніе. По тому образу жизни, который велъ Аполлоній, его невозможно заподозрить въ желаніе пзъ лпчныхъ видовъ подольститься къ императору; онъ въ немъ не нуждался п потому, если говорпль съ нпмъ особенно мягко и почтительно, то лишь для того, чтобы подѣйствовать на него педагогически: чтобы ободрить его на полезное дѣло и заставить выслушать смѣлое слово истины. Это умѣнье Аноллонія приноравливать свои убѣждепія къ потребностямъвремени и соразмѣрять свои слова съ личностью собесѣдника содѣйствовало его успѣху-, потому что избавляло его ироповѣдническую дѣятельность отъ рѣзкостей, возмущающихь слушателей плп ведущпхъ за собою броженіе умовь; но это лее самое свойство мѣшало Аиоллонію произвести какой-нибудь сильный переворота въ общественномь сознаніп; его проповѣди выслушивались съ удовольствіемь и съ благоговѣйнымь внпианіемь, но онѣ были такъ спокойны и такь умно соображенысь обстоятельствами, что могли только навести слушателей на размышленія, а не бросить имъ въ душу какое-нибудь пламенноечувство. Аполлоній не быль фанатикомь; всесторонняя любознательность, пытливый умъ и спокойная ровность обращенія указываюта въ немъ человѣка, составившаго себѣ законченное міросозерианіе путемъ размышленія, человѣка съ твердыми убѣждепіями, старающагося передать эти убѣжденія другимъ людямъ, но дѣйствующаго такимъ образомъ не по внутреннему, слѣпому влеченію, не по внутреннейпотребности, а по обдуманному и сознательно принятому рѣшенію. УП. Пропускаю разсказь Фплострата о свиданіи Аполлонія съ египетскимиотшельппкамп-мудрецамии приступаю прямо къ послѣднему иеріоду его біографіи, къ преслѣдованіямъ, вынесеннымъ имъ въ царствованіе Домиціана. По смерти Тита Римъ вспомнильвременаНерона, и вспомниль пхъ почти съ сожалѣиіемъ. Кровожадный и мрачный деспотизмъДомиціана затмиль собою все, что позволяли себѣ прежніе императоры. Обьявивь себя богомъ, Домпціанъ, послѣ знаменитой фразы; «сіотіпиз еі; (Іеиз позіег зіс Йегі іиЬеЬ, сталь съ систематическою жестокостью и сь возрастающею подозрительностью преслѣдовать, какъ оскорбленіе святыни п какъ государственнуюизмѣну, всякое неосторожно сказанное слово, всякое вольное выраженіе, которое могло быть перетолковано какъ протеста иротивъ его безразеудныхъ распориженій. Аиоллонію въ то время было уже гораздо болѣе семидесятилѣтъ; умеренныйобразь жизни сохраниль его отъ дряхлости п помраченія умственныхъспособностей;онъ исиыталъ въ жизни все, что могь и хотѣлъ испытать, и жизнь конечно не Должна была казаться ему безцѣннымъ сокровищемъ, тѣмъ болѣе, что онъ вѣрплъвъ будущее свѣтлое возрождепіе и, сознавая изящество собственной личности, не могь бояться
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4