145 АПОЛЛОНІЙ ТІАНСКІЙ 146 жпвшпмъ и учнвппшъ въ Аѳинахъ, объѣхалъ всѣ греческіе храмы и весною отправился въ Егппеть черезъ Хіосъ п Родосъ. Въ Александріп Аполлонія приняли съ радостью; едва онъ вышелъ на берегъ, ему представился случаи показать свое ясновидѣніе; онъ встрѣтилъ двѣнадцать разбошшковъ, которыхъ вели на казнь, и понялъ, что одпнъ пзъ нихъ былъ невиненъ; онъ просилъ повременить казнью и остановилъ ее настолько, что на лобное мѣсто успѣлъ прибыть всадникъ, который объявилъ прощеніе разбойнику, названному Аполлоніемъ. Это благодѣтедьное чудо высоко поставило философа въ глазахъ египтянъ, которые, но словамъФилострата, вообще очень склонны къ благоговѣнію. Въ первый же день послѣ своего пріѣзда Аподлоній вошелъ въ храмъ и иохвалилъ его устройство и украшенія; но кровавыя жертвы не понравились ему, и онъ выразилъ свое неодобреніе. Египетскій жрецъ спросплъ: на какомъ основаніи онъ самъ не совершаетътакихъ жертвоириношеній? — Скалси ты мнѣ напротнвъ, возразплъ Аполлоній, почему ты приносишь такія жертвы? — Кто возьметъ на себя смѣлость, сиросилъ жрецъ, исправлять обычаи египтянъ? — Всякіи мудрецъ, побывавшій у индѣйцевъ, отвѣчалъ Аполлоній. Вслѣдъ затѣмъ онъ объявилъ свое желаніе сжечь въ честь божества пзображеніе вола, сдѣланное пзъ ладона; потомъ въ то время, какъ это изображеніе таяло въ огнѣ, онъ сталъ присматриваться къ фигурѣ и цвѣту пламени, и когда жрецъ объявилъ ему, что самъ не видитъ въ этихъзнакахъ ничего высшаго и божественнаго, Аполлоній уирекнулъ его въ невѣжествѣ и невнимательностикъ божественнымъ обрядамъ. За поученіемъ, касавшпмся богослуженія, слѣдовала нравственная проповѣдь. Въ Александріп любимымъ увеселеніемъ народа были конскія скачки; онѣ подавали иоводъ къ раздѣленію народа на нартіп, къ ссорамъи кровопролнтнымъ схваткамъ; Аполлонія возмутпла п пустота этой забавы, и кровавыя ея послѣдствія; онъ говорплъ противъ нея въ храмѣ съ болыппмъ воодушевленіемъ; но насколько дѣйствительно было его иоученіе, этого Филостратъ не уноминаетъ. Въ Александріп произошло, по словамъ Фплострата, свиданіе между Аполлоніемъ и Веспасіаиомъ, уже объявпвшимъ себя пмператоромъ и собиравшимся идти на Римъ противъ Вителлія. Это свпданіе описано съ такими античнымиподробностями, личность Аполлонія до такой степени остается вѣрна своему характеру, что трудно себѣ представить, чтобы она была положительно вымышлена Филостратомъ; съ другой стороны то обстоятельство, что ни Светоній въ жизни Веспасіана, ниТацита въ исторіи не называетъ имени Аполлонія, подаетъ поводъ заподозрить разсказъ Фплострата. Впрочемъ можно найти средство согласить одно съ другиыъ. О пребываніи Веспасіана въ Егиитѣ и даже о чудесномъисцѣленіи слѣпого черезъ прикосиовеніе говорятъ п Тацита, и Светонін. Вывши въ Александріп, Веспасіанъ конечно могъ имѣть сношеиія съ мѣстными жрецами и философами; въ числѣ этихъ лицъ онъ могъ впдѣть и Аполлонія. Обративъ внпмапіе на его свѣтлый умъ и обширныя знанія, онъ могъ говорить съ нимъ о иоложеиіи и потребностяхъ государства, и Аполлоній могъ высказать передъ нимъ свои политическія убѣжденія; такъ какъ, но извѣстію самого Филострата, совѣщанія Аполлонія съ Веспасіаиомъ происходили пе при Дамидѣ, то Дамидъ вѣроятно узнавалъ ихъ содержаніе по собственнымъ разсказамъ своего учителя и, записывая эти разсказы, конечно не желалъ смягчать или ослаблять то политическое зпаченіе, которым» рисовался передъ нимъ учитель. Конечно, если бы Аполлоній былъ первымъ совѣтникомъ Веспасіана, о немъ упомянули бы псторпкъ Тацитаи біографъ Светоній; конечно, если бы Аполлоній никогда не видалъ Веспасіана, Филостратъ не выдумалъ бы безъ особенной необходимости цѣлаго ряда сценъи совѣщаній, наполняющихъ собою 12 болыпихъ главъ его Ѵ-й книги. Особеннойнеобходимости не видно уже потому, что, во-нервыхъ, Аиоллоніп во все время разговоровъ съ Веспасіаноыъ не дѣлаетъ ни одного замѣчательнаго чуда, а во-вторыхъ, политическія убѣжденія Аполлонія могли бы быть достаточно очерчены въ защитительной рѣчи его, приготовленнойдля нроизнесенія передъ Домиціаномъ. Стало быть, можно принять, что Аполлоній впдѣлся съВеспасіаиомъ и говорплъ съ нимъ; степень уваженія Весиасіана къ нему, степень его вліянія на Весиасіана безсиорио преувеличены. Но самыя политическія убѣжденія, выраженный Аполлоніемъ, могутъ быть приняты за его дѣйствительную умственную собственность. Мы можемъ судить здѣсь лишь по внутреннимъ прпзнакамъ, потому что нѣтъ никакихъ данныхъ, по которымъ мы могли бы контролировать Фплострата; виутренняго же противорѣчія я не вижу, п мнѣ кажется, что эти черты только иолнѣе и яснѣе очерчиваютъ тотъобразъ, который, на основаніи иредыдущихъ извѣстій Филострата, слагается въ умѣ читателя. Даже то обстоятельство, что Веспасіанъ дорожптъ мнѣиіемъ Аноллонія, не доллшо вызывать въ чнтателѣ безусловиаго иедовѣрія. Веснасіанъ не былъ еще вполнѣ имиераторомъ; ему предстояло еще бороться съ совмѣстникомъ; онъ долженъ былъ дорожить своей популярностью и не пренебрегать дешевыми средствами упрочить и усилить ее; онъ видѣлъ, что Аполлонія счптаютъ чудотворцемъ п любпмцемъ божества, что его поученія слушаютъ съ благоговѣніемъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4