139 СОЧПНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 140 - ятное впечатлѣніе. Черезъ Тайгетъ Аполлоній отвѣчалъ на всѣ вопросы коротко и ясно и выражалъ постоянно полное сочувствіе къ законамъ Ликурга и вообще къ древнншъ спартанскимъ учрежденіямъ. Пробывъ нѣсколько времени въ Спартѣ, онъ отправился на югъ Пелопоннеса до Малеи, оттуда, ссылаясь на видѣнный имъ сонъ, проѣхалъ въ Критъ и наконецъ явился въ Ризіъ, гдѣ въ то время царствовалъ Неронъ. У. Бъ первой части этой статьи я упомянулъ о томъ, что римскіе императоры не разъ воздвигали гоненіе на философовъ, на матеыатиковъи на колдуновъ. Самыя разнообразный причины побуждали пхъ слѣдовать этой полптикѣ. Ихъ безиокоили то иолнтическій либерализмъ философовъ, то религіозное вольнодумство, то мистическое шарлатанство, ирикрывавшееся наружностью мудреца. Извѣстно, что Тиверій, Калигула, Неронъ и Домиціанъ не разъ издавали нротивъфилософовъ грозные указыи частостарались выгонять пхъ изъ Рима и даже пзъ Италіи. Если кто-нибудь своими поученіязш собиралъвокругъ себя народъ, если въ Римѣ на илощадяхъ и на улицахъ собирались толпы слушателей, то конечно подозрительное правительство императоровъ смотрѣло на эти собранія враждебно и недовѣрчпво. Въ то время какъ Аполлоній приближался къ Риму, извѣстный стоикъЫузоніи Руфъ былъ схваченъ императорскими агентамиединственно за то, что его поученія находилисебѣ въ народѣ живое сочувствіе. Этотъ арестъ подѣйствовалъ на всѣхъ нрочихъ философовъ. Одинъ изъ нихъ, Филолай, спѣшплъ удалиться заблаговременнои въ бѣгствѣ своемъ встрѣтился съ Аиоллоніемъ, направлявшимся къ Риму. Опъ наговорилъ ему и ученпкамъ его о жестокости и преслѣдованіяхъ Нерона, и слова его не остались безъ послѣдствій. Изъ 34 учениковъ Аполлонія съ нимъвошли въ Римътолько 8 человѣкъ; остальные разсѣялись, не желая идтина встрѣчу явной опасности. Бъ числѣ оставшихся находились Дамидъ, Мениннъ, избавленный Аполлоніемъ отъэмпузы, и какой то епштянинъДіоскоридъ. Аполлоній здѣсь, какъ и вездѣ, показалъ себя человѣкомъ разсудительнымъ, кроткпмъ и терпимымъ. «Я не стану бранитьтѣхъ, кто насъ оставилъ, сказалъ онъ вѣрнымъ своимъ товарищамъ, но похвалю васъ, потому что вы мужи и люди равные мнѣ. Я не назову того трусомъ, кто ушелъ изъ страха передъНерономъ; но кто побѣдилъ этотъ страхъ, того я назову философомъ, того я научу всему, что саыъ знаю». Бъ длинной рѣчи, безъ сомнѣнія сочиненнойФилостратомъ, Аполлоній ободрилъ друзей своихъ, унизилъ тирановъ, упомянулъ о злодѣяніяхъ Нерона, убившаго родную мать, и наконецъ, помолившись богамъ, отваяшые философы вступили въ городъ. На другой день послѣ ихъ пріѣзда консулъ Телезинъ, извѣщенный городскимистражами о прпбытіп людей, одѣтыхъ въ оригинальные костюмы, потребовалъ къ себѣ Аполлонія. — Что это за одежда? снроснлъ онъ. — Она чиста, отвѣчалъ Аполлоній, и не взята отъ смертнаго существа. — Бъ чемъ состоитъ твое ученіе? — Я учу почитать бога, правильно молиться ему и приносить жертвы. Аполлоній счелъ, какъ видно, иолезнымъ, умалчивая о практической нравственности, обратитьвсе вниманіе Телезина на догматическій характеръ своего ученія. Но Телезинъ былъ подозрителенъ, и отъ него не легко было отдѣлаться. — Философъ, замѣтилъ онъ, да развѣ есть хоть одинъчеловѣкъ, который бы не зналъ этого? — Очень многіе, отвѣчалъ Аполлоній. А кто знаетъ это какъ слѣдуетъ, тотъ сдѣлается еще лучше, если узнаетъ отъ болѣе мудраго человѣка, что поступаетъ правильно. Отвѣты Аполлонія такъ заинтересоваликонсула, что онъ, нерѣшившись спросить его имя, думая, что онъ желаетъ сохранить инкогнито, снова навелъ разговоръ на религіозныя убѣжденія. Аполлоній разсказалъ ему, что онъ молится слѣдующею простою молитвою: «боги, дайте мнѣ то, что словами онъ ироситъ, чтобы господДОЛЖНОX Этими ствовала справедливость, чтобы не нарушались законы, чтобы мудрецы жили въ бѣдности, а другіе люди въ богатствѣ, не обижая ближнихъ. Ни о коммунизмѣ, ни о громкомъ обличеніп пзнѣженности, балетнагоискусстваи гладіаторскихъ игръ не было сказано ни слова. Аполлоній прекрасно сообразовался съ личностью своего собесѣдника, но притомъ такъ тонко, что самый ревностный фанатикъ, слыша его разговоры съ консуломъ, не могъ бы обвинить его въ двуличности или трусости. Благодаря своему лштейскому такту, онъ совершенно расположилъ Телезина въ свою пользу, и разговоръ, начавшійся какъ формальный судебный доиросъ, кончился иолныыъ торжествомъ Аполлонія. Телезинъ отиустилъ его съ честью и обѣщалъ написать ко всѣмъ жрецамъ, чтобы они пускали Аполлонія въ храмы и сообразовались съего распоряженіями и совѣтами. Аполлоній жилъ въ Римѣ, ходилъ изъ храмавъ храмъ, учплъ и проповѣдывалъ, располагая въ свою пользу народъ и не возбуждая подозрительнаго вниманія правительства. Циникъ Дмнтрій, человѣкъ болѣе нылкій и откровенный, позволилъ себѣ выходки нротпвъ Нерона. Войдя въ гимназію, устроеннуюцезаремъи снабженнуюроскошными термами, онъ обратился къ купающимся съ энергическою рѣчью, въ которой сталъимъ доказывать, что теплая баня ослабляетътѣло и составляетъ лишній денежныйрасходъ. «Его не
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4