135 СОЧННЕНІЯ Д. П. ПИСАРЕВА. 136 рѣшился бы лгать въ таксыъ дѣлѣ, въ которошъ его могъ улпчпть любой путешественникъ, и потому мы дѣйствительно ыожемъ принять, что при ірамѣ Паламеда зкило преданіе объ основаніп его Аполлоніешъ Тіанскпмъ. Это конечно дастъ намъ понять, что слово Аполлонія дѣйствительно имѣло вѣсъ и значеніе, п что прпказанія странствующагодроповѣдника исполнялись мѣстнызін жителями. ІУ. Корабль Аполлонія присталъкъ аѳинскои гавани—Пирею, и столица греческаго духа, по словамъ Филострата, съ восторгомъ приняла азіатскаго прорицателя. Наивно въ разсказѣ о его пріѣздѣ то обстоятельство, что всѣ узнавали его, никогда его не видавши, въ такоыъ городѣ, въ который онъ въѣзжалъ въ первый разъ въ жизни. Когда онъ изъ ІІнрея направлялся къ городу, съ ншіъ встрѣтились десять молодыхъ людей; протягивая руки къ Акрополю, они съ восторгомъ говорили: «клянемся тамошнеюАѳпною, мы шли къ Пирею съ тѣмъ, чтобыѣхать къ тебѣ въ Іонію». Былъ день Эппдаврій, т. е. восьмой день элевзинскпхъмистерій, названный такъ въ честь эппдаврійскаго Эскулапа. Пріѣздъ Аполлонія отвлекъ вѣтреную аеинскую молодежь отъ мистерій; Аиоллоній былъ самою свѣжею современною новостью, и всѣ стремились къ нему, ожидая отъ него ироиовѣди и чудесныхъ знаменій. Аполлоній понялъ, что это обстоятельство можетъ возбудить противъ него негодованіе аоинскаго жречества, и приказалъ своимъ обожателямъ принять участіе въ священнодѣйствіяхъ, говоря, что онъ самъпопроситъ себѣ посвященія, а что нослѣ мистерій они опять сойдутся съ нимъ н нафилософствуются вдоволь. Уговоривъ ихъ такимъ образомъ, онъ отправился къ святилищу, но уже неблагонріятное виечатлѣніе было произведено, и кориорація жрецовъ смотрѣла на неговраждебно. Іерофантъ, т. е. главный жрецъ, объявилъ ему, что не ишѣетъ права принимать чародѣя и отворять элевзинскую святыню человѣку, оскверненному сношеніями съ демонами. Аиоллоній, видя, что надо спасать свое достоинство въ глазахъ вѣтреной толпы, передъ которою правъ тотъ, кто сказалъ послѣднее слово, отвѣчалъ рѣзкою дерзостью: «Ты еще не упомянулъ самаго главнаго обвиненія, которое ты можешь мнѣ сдѣлать. Это то, что я знаю таинства лучше тебя самого. А я ѣхалъ сюда въ ожнданіп, что меня посвятитъ человѣкъ, который будетъ мудрѣе меня». Слушателямъ понравился рѣзкій отвѣтъ Аполлонія, и они открыто выразили свое сочувствіе. Іерофантъ струсилъ и иеремѣнилъ тонъ. — Хорошо, сказалъ онъ. я тебя посвящу, потому что ты, кажется, человѣкъ мудрый. Но Аполлоній уже не далъ іерофанту средства поправить сдѣланный промахъ и отвѣчалъ сухо: — Меня примутъ въ мистеріи впослѣдствіи и посвятитъ меня такой-то.—Онъ назвалъ имя будущаго іерофанта, и окружающая толпа конечно подивиласьего нредвѣдѣнію.—Кромѣ того, Филострата говоритъ положительно, что Аиоллоній читалъ въ Аоинахъмного лекдій фнлософіп собственно для того, «чтобы опровергнуть ругательный и безразсудпыя рѣчп іерофанта». Должно быть, эти безразсудпыя рѣчи заставляли его задумываться п были близки къ истпнѣ. Изъ ноученій Аполлонія, упомпнаемыхъу Филострата и пропзнесенныхъ прорицателемъ въ Аоинахъ, одно было направлено противъ изнѣженностинравовъ. Оно было произнесеновъ театрѣ во время празднпковъ Діониса, когда онъ увидѣлъ, что къ релпгіознымъ представленіямъ и пѣснямъ. нртіѣшиваются звуки флейты, сладострастные танцы и балетные позы. —Эта рѣчь, какъ она воспроизведена у Филострата, носитъ на себѣ характеръстрастнойимпровизаціп п отличается отъ другихъ особенно силышмъвоодушевленіемъ, которое могло быть до нѣкоторой степени искусственнымъ, потому что Аполлоній понималъхарактеръсвоихъ слушателейи зналъ, какъ на нихъ надо дѣйствовать. Въ Аоинахъ, въ театрѣ происходилидовольно часто сраженія гладіаторовъ, на которыя народъ смотрѣлъ съ наслажденіемъ. «Дорогою цѣною, говоритъ Филострата, покупались ирелюбодѣн, сводники , воры, мошенники, разбойникии другая подобная сволочь; ихъ всѣхъ вооружали и приказывали имъ сражаться». Желая угостить Аполлонія всѣми удовольствіями своего города, аоинянеприглашали его посмотрѣть на этиигры, но Аполлоній съ отвращеніемъ отказался отъ ихъ предложенія и даже въ иисьмѣ къ аѳинскимъ гражданамъ выразилъ свое негодованіе противъ того, что они оскверняютъ нечистою и притомъ человѣческою кровью святыню Аоины и Діониса. Изъ исцѣлешй, совершенныхъ Аполлоніемъ въ Аоинахъ, Дамидъ уиоминаетъ объ изгнаніи демона изъ одного богатаго юноши. Судя но тѣмъ симптомамъ, которые приводитъсамъДамидъили Филострата, можно заключить, что болѣзнь юноши была однпмъ изъ видопзмѣненій помѣшательства. Онъ смѣялся и плакалъбезъ видимой причины, громко говорплъ самъ съ собою п пѣлъ дикпмъ голосомъ. Аполлоній выгналъ демона взглядомъ и словомъ; было ли то лѣченіе посредствомъмагнитизма, или біографы Аиоллонія скрыли лѣкарства, употребленный имъ противъ душевнаго разстройства юноши, этотъ вопросъ рѣшать невозможно, да п безполезно. Самый акта нсцѣлепія вѣроятно оппсанъ у Филострататакъ, какъ его поняли самизрители. Аполлоній сталъ смотрѣть на юношу, засмѣявшагося некстати, во время серьезнаго разговора,—строгимъ и гнѣв-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4