125 АПОЛЛОНІЙ ТІАНСКІЫ. 126 когда мальчикомъ былъ. Теперь же дѣло не пзслѣдовать, а учить тому, что я нашелъ», — А какъ же, продолжалъ его собесѣдникъ, елѣдуетъ мудрецу говорить о научныхъ вопросахъ? — Тономъ законодателя, отвѣчалъ Аполлоній. А законодатель, продолжалъ онъ, долженъ обязывать толпу къ пснолненію того, что онъ самъ сознаетъ нстннныыъ. Въ этихъ словахъ заключается полное и догматическое онравданіе умственнаго деспотизма. Прославленный и возвеличенный окружающими посредственностями, даровитый юноша очевидно впадаетъ въ самообожаніе и начинаетъ вѣрить въ самого себя, какъ въ полное п непогрѣшимое воплощеніе абсолютной истины. Отъ этой самонадѣянной вѣры въ собственную личность не далеко до потребностисдѣлать эту вѣру общимъ достояніемъ массы и явиться вдохновеннымъ нровозвѣстникомъ новой религіи. Такая цѣль обыкновенно поглощаетъвсѣ силычеловѣка, онъ отказывается отъ матеріальиаго комфорта, отъ высшихъ наслажденій семейной жизни, отъ почестей, даже отъ вліянія на государственный дѣла; но это внѣшнее смиреніе, это самоотречение скрываетъ въ себѣ самое пылкое самолюбіе, самое неограппчепное стремленіе къ власти; отказываясь отъ внѣшняго блеска и отъ тѣлеспыхъ наслажденій, восторженный мечтательхочетъ самовластиогосподствоватьиадънравственнымъ сознаніеыъ другихъ людей, распоряжаться ихъ совѣстыо и произвольно управлять пхъ умами. Кто настолько поэтъ, чтобы предпочесть это высшее господство болѣе осязательнымъ и достижимымъ выгодамъ и наслажденіямъ, тотъ способенъголосомъ собственнаговдохновенія заглушить въ себѣ естественныйголосънравственной совѣстливости и разборчивости въ средствахъ. Отдаленнаяобширная цѣль до такой степени манить къ себѣ мыслящаго энтузіаста, что господство надъ міроиъ его личныхъ убѣжденій и зѣрованій начипаетъказаться ему единственнымъ средствомъ спастигибнущее человѣчество; передъ такою цѣлью замолкаютъ мелкія возраженія совѣстлнвости. Что значптъобмануть подложнымъ чудомъ сотню ограниченныхъ зрителей? Что значить обставить себя блестящимиатрибутами шарлатанства? Эти мелочи ведутъ къ такимъ громаднымъ послѣдствіямъ, что вдохновенный реформаторъ не замѣчаетъ ихъ уклоненія отъ правды, а если и замѣтнтъ, то только затѣмъ, чтобы пожалѣть объ ограпиченностпп закоснѣлости тѣхъ людей, для убѣждепія которыхъ нужно не разумное и живое слово истины, а чудесное, хотя бы случайноеили искусствеппо приготовленное знаменіе. Отказавшись отъ своего родового имѣнія, рѣшившись не вступать въ бракъ и пе знать женщинъ, испытавши силу своего характера пятилѣтниыъ молчаніемъ, Аполлоній созрѣлъ для роли релкгіознаго- дѣятеля и самъ ночувствовалъ свою зрѣлость. Человѣку необходимо пмѣть въ жизни живой пптересъ, а Аполлоній обставилъ себя такъ, что кромѣ вліянія надъ умами другихъ ему не оставалось ни наслажденія, нн разумной дѣятельности. За это наслажденіе и за эту дѣятельность онъ взялся съ полной энергіей и съ разсчитаннымъ нскусствомъ. Прежде всего, онъ, вскорѣ послѣ нстеченія пятплѣтняго срока молчанія, рѣшился отправиться въ дальнее нутешествіе; побудительныхъ иричннъ, заставившихъ его рѣшиться на это предпріятіе, можно насчитать очень много. Онъ ѣхалъ въ Индію, въ страну чудесъ, въ ту землю, пзъ которой, по греческимъ нреданіямъ, египтяне добыли свою обширную мудрость; туда могла привлекать его природная любознательность, для которой тамъ было такъ много нищи и въ роскошнойпрпродѣ н своеобразной жизни людей; къ ноѣздкѣ въ Индію могло побуждать его желаніе поучиться у индѣйскихъ и вообще у восточиыхъ мудрецовъ таинствамъ медицины, астрологіи, физики и магіи. Каждый подобный секреть могъ быть полезнымъ вспомогательнымъ средствомъ при утвержденіи новой религіи; наконецъ, Аполлоній вѣроятно хорошо понпмалъ, что долговременноеотсутствіе и дальнее нутешествіе нридаетъ въ глазахъ народа особенный вѣсъ и особую занимательностьличности, рѣшившейся перенеститруды и опасности переѣздовъ и столкновеній съ разнородными полудикими племенамии національностямп. Аполдоніемъ руководили вѣроятно всѣ три побужденія вмѣстѣ; онъ былъ ноэтъ своего дѣла и добросовѣстно, съ искреннпмъ жаромъ чувства искалъ истинной мудрости; онъ нроновѣдывалъ народу то, что дѣйствительно считалъ живою правдою, и потому, желая учить другихъ, онъ сильно хотѣлъ учиться самъ и присматривался ко всему, что попадалось ему на глаза, прислушиваясь ко всякому разумному и честному совѣту. Но, съ другой стороны, онъ справедливо считалъ себя выше толпы и не пренебрегалъ тѣми вспомогательными средствами, который могли служить посредниками между его ученіемъ и пониманіемъ народа; онъ не прочь былъ сдѣлать чудо, сказать пророческую двусмысленность и потому конечно желалъ усвоить себѣ техническую часть своего мистическаго званія. Страна чудесъ и мистицизма —Востокъ вообще, и Индія въ особенности, были ему необходимы, какъ драгоцѣнные источники неизслѣдоваиныхъ матеріаловъ. Аполдоній иредложнлъ семи ученикамъ своинъ отправиться въ путь вмѣстѣ съ нимъ,. но юноши вѣроятно болѣе своего молодого наставника были привязаны къ матеріальному комфорту домашняго очага; они отказались и старались отговорить учителя отъ смѣлаго предпріятія. Учитель снисходительно выслушалъ пхъ увЬщанія и разо-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4