123 СОЧІІНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 124 цѣнѣ. Народъ сталъ терпѣть голодъ п, полагая, что во всемъ виновата городской намѣстникъ, взбунтовался противъ него, прпнудилъ его искать убѣжища у подножія императорскихъ статуй и окружилъ его, угрожая ешу горящими головнями. Въ эту минуту неожиданно явился Аиоллоній и спросилъ знаками: въ чемъ дѣло? Намѣстникъ отвѣчалъ, что онъ ни въ чемъ не виновата, что онъ вмѣстѣ съ народомъ терпнтъ обиду и что онъ иогибнетъвшѣстѣ съ народомъ, если ему не иозволятъ говорить въ свое оиравданіе. Аиоллоній обратился тогда къ народу и знакомъ ыоироснлъ его успокоиться. Раздраженная толпа утихла и положила головни на жертвенники. Намѣстникъ собрался съ духомъ и назвалъ имена тѣхъ богачей, которые захватили въ свои руки всю хлѣбную торговлю. Граждане изъявили желаніе отнять у нихъ собранный хлѣбъ и пустить его въ продажу, но Аполлоній приказалъ привести этихъ ыонополистовъ на площадь и нанисалъкъ нпмъ слѣдующее сильное воззваніе: «Аиоллоній къ хлѣбнымъ торговцамъ города Аспенда. Земля общая мать всѣхъ людей; она справедлива. Вы же несправедливо сдѣлалп ее вашею исключительною матерью. Если вы не исправитесь, я вамъ не позволю стоять на землѣ». Богачи испугались этого воззванія, тѣмъ болѣе, что окружающая ихъ толиа придаваласвоею грозною фпзіономіею страшный вѣсъ послѣднимъ словамъ Аполлонія. Они отперли свои амбары, наполнили хлѣбомъ городскіе рынки, и въ успокоившемся городѣ снова водворилось довольство. Появленіе Аноллонія въ ту минуту, когда раздраженный народъ готовился растерзать наыѣстника, составляетъ нроисшествіе эффектное и не виолнѣ правдоподобное; что же касаетсядо вмѣшательства Аполлонія въ отношенія между горожанами, то это вмѣшательство по духу своему виолнѣ соотвѣтствуетъ всей его иослѣдующей дѣятельности. Онъ здѣсь является вдохновеннымъ защитникомъ бѣдной и примененной черни и поборникомъ общиннаго права. И то, п другое явленіе вытекаетъ изъ историческаго порядка вещей; пауперизмъ па протяженіи всей Римской Имиеріи бросался въ глаза самыми жалкими и возмутительными своими сторонами. Серьезному мечтателю, предположившему произвести нравственную реформу въ окружающемъ его обществѣ, необходимо было противодѣиствовать этому явленію; увлекаясь непосредственнымъ чувствомъ, не имѣя ни основательнагонаучнаго образованія, ни способностикъ абстрактному мышленію, Аполлоній рѣшалъ вопросъ о паупернзмѣ съ плеча и прямо бросался въ несбыточный п оскорбительный для личности человѣка утоніи коммунизма. Въ воззваніи его къ богатымъ аспендійцамъ выражена только мысль о томъ, что земля общая мать и кормилица всѣхъ людей, но эта мысль, какъ видно изъ употребленія ея въ этомъ воззваніи, не была простою риторическою побрякушкою. Въ ней выразилось глубокое убѣжденіе оратора, и этому убѣжденію суждено было развиться и выработаться въ позднѣйшѳй дѣятельности Аноллопія. Когда кончилось время молчанія, Аполлоній рѣшился учить другихъ тѣмъ результатамъ, которые онъвыработалъ иослѣ пятплѣтняго иостояннаго и сосредоточеннагомышленія. Главнымъ его предметомъбыла религія и нравственность; его страстной природѣ были почти недоступны сферы отвлеченнаго мышленія, и діалектическое развитіѳ идеи для идеи постоянно оставалось ему чуждымъ. Его интересовало все то, п только то, что имѣло живое отношеніе къ человѣку, что непосредственнои тѣсно было связано съ его потребностями и стремленіями, что обусловливало его поступки и отношенія къ жизни и къ обществу. На этомъ основаніи онъ былъ медикъ, ироповѣдникъ, филантропъ, коммуниста и демократа. Его занимали и физическое здоровье человѣка, и внутреннее, духовное довольство его, и внѣшняя безопасность въ матеріальномъ и общественномъ отношеніи. Онъ рѣшалъ такимъобразомъ вопросы, относившіеся повидпмому къ совершенно разлпчнымъ сферамъ знанія и дѣятельности, не имѣвшіе между собою неносредственнойсвязи, но соединявшіеся между собою въ одномъ высшемъ, многообъемлющемъ центрѣ, въ личности человѣка. Ассирійскому юношѣ онъ совѣтовалъ держать діэту, жрецамъ Эскулана объяснилъ истинное, но его мнѣнію, значеніе молитвы, брату своему указывалъ на воздерл;ный образъ жизни, асиендіпскимъ монополистамъ доказывалъ необходимость человѣколюбія и нѣкотораго стѣсненія личныхъ интересовъво имя благосостоянія народной массы. Съ этнмъпрактпческимъ направленіемъ мыслительной дѣятельности Аполлонія гарионировалъ характеръ его пзложенія. Онъ говорилъ просто, коротко и сильно, не гнался за кудреватыми украшеніямп рѣчи, не вдавался въ діалектическія тонкости п не любплъ спорить съ своими слушателями. Языкъ его былъ правильный и чисто аттическій, но въ немъ не было замѣтно педантичеекпхъусидій отрѣшиться отъ всякихъ случайныхъ ировинціализмовъ. Форма сама но себѣ не занимала его, и, какъ художнику, давалась ему въ руки сразу, безъ труда и усилія, облекая собою мысль и какъ бы срастаясь съ нею; онъ говорилъ короткими предложеніями, который Филостратъ называетъ алмазными, и высказывалъ свою мысль смѣло, рѣшительио, безъ колебаній и безъ ограннченій. Догматическій тонъ его поученій становился смѣлѣе п повелительнѣе по мѣрѣ того, какъ возрасталаего популярность и жизненнаязрѣлость. Одинъ софиста спросилъ у Аполлонія, почему онъ не излагаетъ своего ученія въ формѣ изслѣдованія. «Дѣлалъ я это, отвѣчалъ Аполлоній,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4