117 Л П О Л Л О Н I Й Т I А Н С К I й. 118 объясняетъ тѣмъ, что Аполлоніго не понравились нравы жителей Тарса, любивжихъ роскошь и шумный общественныйудовольствія. Видно, что біографъ хочетъ показать нанъ, какъ въ отрокѣ заключались зародыши будущаго аскета; предположивъ себѣ такую цѣль, Филостратъне боится натяжекъ и, комментируяфакты, стараетсяпоказать но возможностицѣльнын характеръ. Его догадка о причинахъ переѣзда Аполлонія въ Эги очевидно носитъ на себѣ панегирическій характеръ. Мы возьмемъ только самыйфактъпереѣзда, оставляя въ сторонѣ причины, которыя, во 1-хъ, не совсѣмъ сообразны въ возрастомъАполлонія, во 2-хъ, высказаны у Фплостратасовершенноголословно и бездоказательно. Переѣхавъ въ Эги, Аполлоній сталъ слушать представителей разныхъ философскихъ ученій, платониковъ, стоиковъ, перипатетиковъ и даже эппкурейцевъ; здѣсь стала развиваться въ немъ мистическая мечтательность, выразившаяся въ особенномъсочувствіи его къ пиоагореизиу. Замѣчательно, что его поразили самыя идеи пиоагорепзма, а не-живая личность учителя. Учитель пиѳагоровой философіи, Эвксенъ-изъ Иракліп на Понтѣ, самъ не псполнялъ преподаваемыхъ имъ нравственныхъ правилъ и жилъ какъ эппкуреецъ; на молодого, пылкаго Аполлонія ученіе Пиѳагора подѣйствовало очень сильно, тѣмъ болѣе, что онъ впдѣлъ, какъ мало примѣняютъ его къ дѣйствительнойжизни; емупошелъ семнадцатый годъ, онъ былъ красавецъсобою, человѣкъ полный энергін и жизненнойсилы; рѣшиности въ немъбыло много, и онъ съ полнымъ жаромъ юношескаго убѣжденія положилъ себѣ цѣлыо жизни воилотить-въсвоейличностиидеалъ пиѳагорейскагомудреца-. Въ отношеніяхъ его къ Эвксену выразилась кроткая терпимостьеголичности; онъ былъ ему благодарёнъ за передачу тѣхъ идей, которыя сталируководить его поступками, и при этомъ нисколько не приходилъ въ негодованіе отъ того, что самъ Эвксенъ живетъ не такъ, какъ велитъ жить проповѣдуемое имъ учеиіе; онъ продолжалъ любить его, какъ бывшаго учителя, выпросилъ у своего отца загородный домпкъ съ садомъ и подарилъ его Эвксену: «живи ты здѣсь по-своему, сказалъ онъ ему, а я стану жить по обычаю Пиѳагора». Съ чего же ты начнешь? сиросилъЭвксенъ. — Съ того, съ чего начпнаютъмедики, отвѣчалъ Аиоллоній. Очищая желудокъ, они однихъ предохраняютъ отъ болѣзни, а другпхъ вылѣчиваютъ. Гигіеническія предппсанія прежде всего обратили на себя вниманіе Аполлонія, и онъ рѣшительно отказался отъ мясной пищи, считая ее «нечистою и омрачающею умъ»; плоды и овощи и все, чтЬ иредлагаетъчеловѣку самаземля, считалось чистымъ; вино, какъ напнтокъ, добываемый изъ прекраснаго растенія, тоже чистое вещество, но оно нротиводѣйствуетъ спокойной работѣ мысли и омрачаетъ свѣтлый эѳиръ души. Откинувъ все лишнее въ пищѣ, Аполлоній нзмѣнилъи одежду; онъ сталъ ходить босыми ногами, отказался отъ шерстяного платья, приготовляемаго изъ животнаго матеріала, и ограничился льняною одеждою; онъ отрастилъволосы на головѣ и сталъжить въ храмѣ, чтобы быть въ ностоянномъ общеніи съ божествомъ. Онъ выбралъ для своего жительства храмъ Эскулапа, и тутъ, для ознакомленія съ его характеромъ, любопытно разсмотрѣть, какое побужденіе заставило его поселиться въ храмѣ. Можно сдѣлать три предположенія: 1) или Аполлоній хотѣлъ действовать на народъ и съ этой цѣлью старался иріобрѣсти репутацію любимца боговъ; 2) или онъ, какъ пылкій и вѣрующій юноша, ждалъ отъ боговъ дѣйствительныхъ откровеній и вѣрилъ въ ихъ святыню; 3) или, наконецъ, онъ, какъ любознательный нрактическій медикъ, старался воспользоваться медицинскими средствами Эскулапа. Первое предположеніе всего менѣе выдерживаетъ критику. Все иоведеніе Аполлонія во время его пребыванія въ Эги скромно, просто и естественно. Онъ не пророчествуетъ, не разсказываетъо своихъ видѣніяхъ и только одинъ разъ проповѣдуетъ о нравственномъ характерѣ молитвы. Въ тѣхъ чертахъ его жизни, которыя приводитъФилостратъ, выраасается живой умъ Аполлонія и рѣдкая наблюдательность, но нпкакъ не даръ ясновидѣнія. Стало быть, въ то время Аполлоній не уяснилъ себѣ цѣли своей дѣятельности настолько, чтобы для усиѣшпаго ея достиженія употреблять безъ церемоніи обманъ и фокусничество; стало быть, его иребываніе въ храмѣ Эскулапа трудно объяснить желаніемъ обратить на себя вниманіе народной толпы. Вѣроятно, онъ искалъ для своей личности какого-нибудь высшаго блага отъ соприкосновенія съ божествомъ, пли какпхъ-нибудь спеціалышхъ свѣдѣній отъ постоянныхъ сношеншсъжрецами. Его красотаи молодость, особенностиего строгаго образа жизни обратили на себя вниманіе окрестныхъ жителей, и они толпамипотянулись въ храмъ Эскулапа; жрецамъ было необходимо, чтобы, отъ времени до времени, какое-нибудь чудо освѣжало уваженіе массы къ ихъ божествамъ, и потому они немедленно распустили слухъ, будто Эскуланъ сообщилъ пмъ слѣдующее: «ему. Эскулапу, пріятно пмѣть въ Аполлопіп свидѣтеля своихъ исцѣленій». Этотъ слухъ усилилъ иритокъ богомольцевъ до такой степепи, что, по увѣренію Фплострата, у киликійцевъ возникла поговорка: «куда спѣшишь? Не къ юношѣ ли?» Достоинство, съ которымъ держалъ себяАиоллоній, его здравый умъ и тактъ въ обращеніи съ людьми усиливали то уваженіе, которое къ нему питалиприходящіе иосѣтптели. Это уваженіе переходило постепенно въ суевѣрное благоговѣніе, потому что толпа въ своей любви и въ своей ненавистирѣдко умѣетъ останавливаться
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4