101 АП0ЛД0Н1І ТІАНСКІЙ. 102 ищетъвозможно лучшаго и въ то же время довольствуется наличнымъ. Въ немъ соединяется элементъ движенія съ элеыентомъ спокопствія; это соединеніе по самой сущностисвоейнсключаетъ и тревогу, и апатію. —«Эникуръ, пишетъ Сенека, одинаково осуждаетъ тѣхъ, кто стремится къ смерти, и тѣхъ, кто ея боится; онъ говорнтъ: смѣшно бѣжать къ смертиотъ пресыщенія жизнью, когда родомъ жизпи тысамъсдѣлалъ то, что надо бѣжать къ смерти. Гражданскаго долга Эиикуръ не иризнаетъ, во-первыхъ, потому, что для него вообще не существуетъпоиятія долга, во-вторыхъ, потому, что онъ понимаетъ гражданское общество только какъ охранительное учрежденіе, котораго конечная цѣль есть безопасность отдѣльнон личности. Должность правительственнаядѣлается такимъобраз'омъ чисто полицейскою, при чемъ въ различныхъ степеняхъ пзмѣняются только размѣры поприща. Очень понятно, что Эпикуръ предоставляетъ эти должности тѣмъ, кто не можетъ заняться лучшимъ; его мудрецъсоставляетъвъ государствѣ охраняемое, а охранителями являются люди менѣе развитые или по крайнеймѣрѣ неимѣющіе всеобъемлющаго раввитія». Эиикуръ, по словамъ Сенеки, говоритъ: «пусть мудрецъ не ириступаетъ къ правительственной дѣятельности, еслп ничто не принудить». Зенонъ говоритъ: «пусть приступить, если ничто не помѣшаетъ». Золотая середина, по мнѣнію Эпикура, всего вѣрнѣе ведеть къ счастью, и обезпечепный частный человѣкь можеть быть гораздо спокопнѣе, нежели правитель государства. Любопытно сравнить воззрѣнія Эпикура на государство съ убѣжденіями В. Гумбольдта высказанными въ первомъ его иолитическомь разсужденіи: «Ыееп 211 еіпет Агег8исЬ сііе Огеигеп йег ІѴігкваткеіІ; йез Віааіз ги Ьезііштеи». Мы найдемъ въ томъ и другомъ сильное развитіе индивидуализма и низведепіе государства на степень охранительнаго учрежденія. Эти сходныя мысли дажевысказанывъ сходныхьвыраженіяхь. Ослабляя узы тѣхъ отношеній, въ который человѣкъ иоставленъ рожденіемь, какъ гражданииъ государства и какъ членъ семейства, Эпикурь придаеть особенно важное значеніе тѣмъ связямъ, который основаны на взаимнойнаклонности. Онъ высоко цѣнитъ дружбу, называетъ ее высшимь благомъ жизнии говоритъ, что мудрецъ можетъ даже рѣшиться для друга на величайшія страданія и смерть. И это нисколько не противорѣчптъ эгоистическомудуху всего ученія; умирая за друга, эникуреецъ не насилуеть своей природы: онъ дѣлаеть это потому, что ему легче умереть, нежеливидѣть или знать, что умпраетъ или страдаетъ его другъ. —Если прибавить кь этой характеристик эпикуреизма пзвѣстія о лнчномъ характерѣ Эпикура, отличавшагося кротостью, любящимь сердцемь, преданностью къ друзьямь и гуманностью кь своимъ рабамъ, то не трудно будетъ убѣдится, что вся его нравственная философія основана на непосредственномь чувствѣ и потому носить на себѣ характеръ неиоддѣльной искренности. Эпикуръ не заботится о томъ, чтобы провести вь своемь ученіи до конца какую-нибудь идею, онъ руководствуется тѣмь, что подсказываетъ ему чувство, и потому, если его положенія не всегда вытекаютъ одно пзъ другого, то по крайнеймѣрѣ всѣ они вытекаютъ изъ одного міросозерцанія, изъ одной человѣческой личности, образъ которой очень отчетливо рисуется во всѣхъ отдѣльныхъ частяхь ученія. Это ученіе должно было дѣйствовать на различныхь людей различно, и результаты его вліянія должны были рѣзко отличаться другъ отъ друга, смотря по личному характеру восиринимавшаго его человѣка. Ни одно ученіе не открываеть такого обширнаго поля свободѣ личности, и потому ни одно ученіе болѣе эпикуреизма неподаетьповода къ злоупотреблепіямъ. Нѣтъ ничего легче, какъ оправдать имь всякую безнравственность. «Мнѣ это доставляеть наслаждеиіе, я такъ и поступлю», говорили многіе порочные люди древности, опираясь на Эпикура, котораго они не понимали или не хотѣли понимать. Въ Рпмѣ ученіе Эпикура рано нашло себѣ многочпсленныхъ нослѣдователей. Замѣчательнѣйшимь и самымь талантливымъ толкователеаь Эпикура былъ безспорноЛукрецш. Его знаменитое стихотвореніе о природѣ вещей служить главныыь источникомь для изученія эникуровой физики. Послѣ Лукреція Эпикуръ не выдерживаеть ничьей научной обработки и остаетсядо наденія греко-римскаго міра безъ всякаго измѣненіи. Замѣчательио, что эшшуреизмъ не породилъ философскихь сектъ; кто предавался ему, тоть предавался всей душою, прннималъ все міросозерцаніе учителя и, успокоившись на немъ, проводиль вь жизнь его совѣты, не заботясь о дальнѣйшей пхъ теоретической разработкѣ. Такимъ замѣчательнымъ эникурейцемь былъ Лукіанъ Самосатскій, обсуживавшій съ точки зрѣнія своей школы и осмѣивавшій сь неиодражаемымь остроуміемъ несообразностип грязныя стороны современпаго ему язычества. Деятельность этого Вольтера, древности была чисто-практическая; вь умозрительныя изслѣдованія онь не пускался; основывать свое ученіе на новыхъ доказательствахъ, отстаивать его вѣрность и такимъ образомь доставлять ему вліяніе на массы, онъ считалъ излишнпмъ и шель кь той же цѣли путемь отрицанія и ожесточенной полемики съ существующимь иорядкомъ вещей. Если Лукіанъ можетъ быть принять за представителяумственныхъ стремленій позднѣйшаго эпикуреизма, то эротпческіе поэты, подобные Горацію, Проиерцію и Тибуллу, могуть считаться представителямиего правственныхъ тендепцій, какъ пхъ понимало разлагающееся общество пмператорскаго Рима. 4*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4