99 СОЧЯНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 100 существованіе добродѣтелп у женщины, то пзъ этихъ данныхъ моліно вывести заключеніе, что личность человѣка въ системѣ Эпикура пользуется такимъ уваженіемъ и такою свободою, какихъ не знала до него классическаядревность. Боги у Эпикура существуютъ какъ свободный созданія фантазіи и не связываютъ людей нпкакнми практическимиобязательствами. Такъ какъ въ жизни люди съ ними не сталкиваются, а послѣ смертичеловѣческая личность уничтожается, то представленіе этихъ боговъ совершенно уживается съ Эпнкуровымъ атензмомъ. Нравственная философія его по своему духу находитсявъ органическойсвязи съ его понятіями о богахъ и ихъ отношеніи къ людямъ. Въ ней проводится та мысль, что благо недѣлпмыхъ должно быть конечною цѣлью всякой человѣческой дѣятельпости. Не признавая закона, даннаго свыше, Эпикуръ считаетъ единственнымъбезусловнымъ добромъ наслажденіе, единственнымъ безусловнымъ зломъ—страданіе. Но всякое положительное наслажденіе основано на удовлетворениипотребности, слѣдовательно на страданіи, которое должно быть устранено. Поэтому всякое наслажденіе имѣетъконечноюцѣлыо уничтоженіе страданія, н потому высшее благо для человѣка есть душевное спокойствіе и тѣлесное довольство, происходящее отъ удовлетворенія всѣхъ потребностей. Чѣмъ малочнсленнѣе эти потребности, чѣмъ онѣ скромнѣе, тѣмъ легче могутъ онѣ быть удовлетворены, и потому тѣмъ достижимѣе идеалъ блаженства. По мнѣнію Эинкура, пишетъ Целлеръ, сне пьянство и пиры, не любовь къ женщинамъ, не удовольствія стола дѣлаютъ жизнь пріятною, а трезвый умъ, цзслѣдующш причины нашей дѣятелыюсти и нашихъ стремленій, и нрогоняющій величаГшихъ враговъ нашего спокоиствія — предрязсудки». Наслаждения и страданія души, по ынѣнію Эпикура, сильнѣе физическаго удовольствія н физической боли; въ первомъ случаѣ мы нснытываемъ посредствомъ воспозіинанія прошедшія, а посредствомъстраха пли наделсды будущія горестии радости, который усиливаютъ виечатлѣпія настоящейминуты. Во второмъ мы переживаемъ только въ настоящемъ ощущенія боли или удовольствія, и состояніе души, воспоминающей о прошедшемъ, смотрящей въ будущее н наслаждающейся созерцаніемъ мысли, можетъ заглушать илн ослаблять страданія тѣла. Внрочеыъ Эпикуръ нигдѣ не высказываетъ стопческаго нрезрѣпія къ страданію; оиъ утѣшаетъ страждущихъ болѣе доступной идеей: «сильныя страданія, говорнтъ онъ, продолжаются недолго, а при посредственныхъстраданіяхъ ыожеть быть наслажденіе, до пѣкоторой степени заглушающее и перевѣшнвающее боль». Эпикуръ не отдѣляетъ блаженства отъ добродѣтели, ио говорнтъ, что не добродѣтель сама по себѣ дѣлаетъ человѣка счастливымъ, а то наслажденіе, которое пзъ пен выходитъ. Добродѣтель не составляетъ для него цѣлп, это только средство достигнуть блаженной жизни, но зато онъ считаетъ это средство вѣрнымъ и необходимымъ. Ыудрецъ Эпикура стоить выше страданія, но не требуетъ этого отъ другихъ люден, и потому снособенъ чувствовать жалость, хотя это чувство не должно мѣшать его философской деятельности; онъ не презираетъ наслажденія, но уиравляетъ своими чувственными стремленіями п, умѣряя ихъ силою мыслн, не нозволяехъ имъ оказывать вредное вліяніе на его жизнь. Мудрецъ стоить выше обстоятельствъ и можетъ быть счастливъ во всякомъ иоложенін. «УЭпикура, говорить Целлеръ, выразилось стремленіе, общее всѣмъ пшоламъ иослѣ-аристотелевской философіи—дать человѣку свободу п самостоятельность н сдѣлать его независимымъ отъ всего внѣшняго въ безконечностп его мыслящаго самосознанія». Отдѣльныя правила жизни, нреднисанныя Энпкуромъ, направленыкъ тому, чтобы умѣрить страсти и похоти и такимъ образомъ привести человѣка къ полному довольству собою и жизнью. Внутреннее сиокойствіе составляетъ счастье мудреца, котораго не отнимутъ у него ни бѣдность, ни знатность; естественнымъ потребностямъ удовлетворить не трудно, а отъ удобствъ, составляющихъ роскошь жизни, мудрецъ не отказывается, но не ставить отъ нпхъ вь зависимость свое внутреннеедовольство. Не подавляя чувственности, Эпикуръ умѣряетъ и ограничиваетъ ее. Мудрецъ не долженъ жить циникомъ или ншцимъ; онъ можетънаслаждаться всѣми удобствами жизни, всею прелестью изящной обстановки, всѣми оттѣнками иріятныхь фнзнческихъ, умственныхъ и нравственныхъ ощущеній; нужно только, чтобы случившаяся потеря этихъ благь не сдѣлала его несчастнымь; «его умѣрениость, говорнтъ Целлеръ, состоить не вь томь, что онъ немногимъ пользуется, а вь томь, что онъ въ немногомъ нуждается». Циникъ съ умысломь бросаеть удобства жизни, эинкуреецъ умѣеть только при случаѣ обходиться безъ нпхъ. Циники и стоики насилують природу человѣка, а эпикурейцы только приводить ее въ естественныя границыи даютъ ей разумное направленіе. Эникуреець не боится смерти и рѣшается на самоубійство, еслинѣтъ другого средства избавиться отъ невыноснмыхъ страданій, напр. если онъ осуждень на мучительную казнь или болень непзлѣчішой тяжкой болѣзнью; но, такъ какъ ни лпшенія, ни временная болѣзнь не могутъ иомѣшать его внутреннемудовольству, то самоубійство возможно только тогда, когда и безъ того иредстоитъза длиннымь рядомъ страданій неизбѣжиая смерть. Короче, эникуреець не ищеть смерти, но умѣетъ въ случаѣ надобности помириться и сь нею. Онъ постоянно
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4