63 сочпненія д. и. писарева. 64 бомъ шарлатанствѣ галловъ, не уыѣвшихъ даже прилично драпппровать свое умственное н нравственное ничтол{ество. Осмѣивая въ своей VI сатирѣ суевѣріе знатныхъ римлянокъ, Ювеналъ упомннаетъ и о галлахъ: «Вотъ, говорить онъ, входить къ ней толпа оскопленныхъ жрецовъ фригійской матери боговъ, и предводитель пхъ громогласно возвѣщаетъ грозное нриблпженіе суроваго сентября, прпводящаго за собою болѣзни. Чтобы оградить себя отъ зла, нужно очиститься, пожертвовавши сто япцъ; сверхъ того нужно отдать ему столько платья, чтобы на цѣлый годъ могли быть отвращены всѣ бѣдствія». V. Посмотрпмъ теперь на греческін міръ, на нропсхожденіе п идею олпмпіпскихъ боговъ, и на особенности эллинизма въ сравненіп съ элементами римскимъ, египетскимъ и азіатскпмъ. Олимиійскіе боги не были и не могли быть первобытными богами; ихъ существованіе обусловливается такой высокой степенью эстетическаго развіітія, какая не дается сразу далее самому даровитому народу. Эти богп, созданные пзъ разнородныхъ элементовъ творческой силою народнойпоэзіп,наполншш собою міросозерцаніе грека, воплотили въ себѣ всю идею древности, но не вытѣснили въ богослуженіп тѣхъ первобытныхъ боговъ и богинь, которые были связаны съ извѣстными мѣстностями и народностями и которые послужили матеріаломъ для образованія идеальныхъ, общегреческихъ миоическихъ существъ. Варронъ нрпнпмаетъ три рода теологіп: теологію поэтическую, —философскую и —гражданскую. Дѣпствительно, мѣстныя греческія преданія п весь характеръ мѣстныхъ богослуженій рпсуютъ намъ не тѣхъ боговъ, какихъ мы знаемъ по Гомеру, Гезіоду п трагпкамъ; лсрецы и поэты, расходящіеся между собою въ воззрѣніп на Олпмпъ, расходятся еще рѣзче съ философами, отыскивающими физическое или историческое основаніе и значеніе миоа, и не желающими закрывать отвлеченную истину ни преданіямп сѣдоп древности, ни блестящими созданіями творческой фантазіп. Вслѣдствіе разнородныхъ историческихъ переворотовъ, вслѣдствіе смѣшенія культовъ и броженія народностей, образовался на малоазійскомъ поморьѣ и на прилежащихт, роскошныхъ островахъ народный исторпческій и религіознын эпосъ, какого не создавала нн одна народность, нп одна цивплизація. Что этотъ эпосъ возникалъ но кускамъ, вѣроятно въ теченіе цѣлыхъ столѣтій, это можно было бы себѣ предсталіііть а ргіогі, если бы даже различныя пѣснп Иліады и Одиссеи пе носили на себѣ слѣдовъ разлпчнаго языка. Для моей цѣлп важно замѣтпть, что гомеровскій эпосъ представляетъ, какъ мпѣ кажется, первую и единственную въ своемъ родѣ попытку обоготворить не природу, а человѣка. Полный антропоморфизмъ Гомера, единственный въ своемъ родѣ, тѣсно связанъ съ его внолнѣ эпичеекпмъ характеромъ. Только разсказывая, не комментируя самого себя, не анализируя теченія собственныхъ мыслей, народный поэтъ не могъ отдѣлпть идею отъ образа п заставить своего слушателя впдѣть за его словами какой-то скрытый и высшій смыслъ; словомъ, онъ не могъ нерейтп изъ области чистой поэзіп въ область символистики, которая достигла своего апогея въ египетской теологіп, отъ которой не внолнѣ свободна далее иоэзія Гезіода. Гомеръ имѣетъ дѣло съ лицами, съ опредѣленнымп фигурами; онъ знаетъ личный характеръ Зевса, Посейдона, Аѳпны, Аполлона, и рисуетъ этотъ характеръ, нисколько не приведя его въ зависимость отъ космическаго значенія калідаго изъ этихъ божествъ. Стихійная природа существуетъ сама, по себѣ п, молсетъ быть (хотя нпгдѣ у Гомера ясно не выражена эта мысль), ея силы и законы, которыхъ вліянію такъ безотчетно поддается воображеніе дикаря, дали поводъ къ созданію безличной личности, судьбы, стоящей выше Зевса и боговъ, но не превратившейся еще у Гомера въ ту непреклонную и жестокую необходимость, которая у трагнковъ тираиичееки опредѣляетъ каждый шагъ и поступокъ человѣка, и которой Геродотъ такъ ліе безапелляціонно нодчпняетъ. личности беземертныхъ. Отношеніе боговъ къ отдѣльпымъ стпхіямъ природы состоитъ въ томъг что эти стихіи пмъ подчинены въ пзвѣстпыхъ предѣлахъ; они ими управляютъ, но никогда и не пытаются измѣннть ихъ природу. Надъ бездушною стихіей стоить обыкновенно громадная по своему размѣру человѣческая фигура, у которой въ рукахъ достаточно силы, чтобы дѣйствовать моремъ, вѣтромъ или облаками такъ, какъ обыкновенный человѣкъ сталъ бы дѣйствовать. палкой, копьемъ или вообще оружіемъ, т. е. въ пользу любимой личности и въ ущербъ врагу или обидчику. Эта мысль находить себѣ достаточное подтверніденіе въ разсказѣ объ Аяксѣ и Посейдонѣ. Воля этихъ громадныхъ личностей,, пхъ наклонности и характеръ нисколько не связаны свойствами тѣхъ стихій , которыми они управляютъ. Перемѣны временъ года не имѣютъ никакого вліянія на физіоиомію гомеровскагоміра боговъ. Они любятъ и ненавидятъ, вралідуютъ и норицаютъ, ссорятся и мирятся, какълюди, и нельзя далее сказать, чтобы пхъ чувства ц страсти были снльнѣе чувства и страстей тѣх1!», смертныхъ эпическихъ личностей, которыя выведены вмѣстѣ съ ними. Богъ въ порывѣ гпѣва страшпѣе человѣка по тому же самому, почемусилачъ въ подобную минуту страшнѣе раздосадованнаго ребенка. Опъ можетъ раздавить дѳрзкаго врага, не потому что въ немъ выше возмущенное чувство, а потому, что руки больше из
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4