563 СОЧПНЕНІЯ Д. П. ПИСАРЕВА. 564 гпхъ. Не существовало нп одного государства, которое было бы основано съ той цѣлыо, чтобы отралсать звѣрей пли общпии силамигражданъ разрабатывать землю. Національное чувство, къ которому кансдып благомыслящ!й человѣкъ долженъ питать глубокое уваженіе, составляетъ прямое слѣдствіе того недовѣрія и антагонизма, который водворились между отдѣльными группами людей, вслѣдствіе взаимныхъ обпдъ и нападеніп, клонившихся все-таки къ ирисвоенію труда и его продуктовъ. Націоналыіос чувство просыпается тогда, когда націи приходится защищать себя отъ порабощенія; такъ было у насъ въ эпоху Минина н въ 1812 году; такъ было въ Исианіи во время вопнх ея съ Наиолеономъ, въ Германіи—во время ея поголовнаго возстанія въ 1813 году, во Фрапціп—при революціонной борьбѣ ея съ европейскимикоалиціями, въ Италіи—съ самаго начала нынѣишяго столѣтія, въ Греціи—возмутившейся протпвъ турецкаго господства... Бездѣ это національное чувство дѣлало чудеса и вызывало къ жизни пародъ, находпвшінся въ самомъ бѣдствениомъ положеніи, но вездѣ это чувство возбуждалось предшествовавшими страданіями или угрожавшими опасностями; вездѣ ироявленіе этого чувства сопровождалось очень тягостными пожертвованіями, которыя были необходимы, но все-таки оставляли послѣ себя глубокіе слѣды въ ыатеріальномъ благосостояпіп народа. ХГѴ. Элем'ентъ присвоенія конечно составляетъ зло; можно сказать больше: онъ составляетъ источнпкъ п причинувсякаго зла, а между тѣмъ этотъ ядовитый элемента, этотъ Ариманъчеловѣческой природы, самъ вытекаетъ пзъ совершенно безвреднаго свойства нашего ума, и иритомъ изъ такого свойства, которое мы никакъ не сумѣли бы устранить, если бы намъ была предоставлена возможность передѣлать по нашему благоусмотрѣиію всѣ физическія и пителлектуальныя способности человѣка. Это свойство состоптъ въ томъ, что умъ нашъ всегда начинаетъ свою дѣятельность съ самыхъ простыхъ ироцессовъ мысли, и уже потомъ, укрѣпляясь и совершенствуясь, переходитъкъ болѣе сложнымъ процессамъ, соображаетъ вѣроятія и отдѣльныя иослѣдствія, разсматрпваетъ п обсуждаетъ явленія съ разныхъ сторонъ и точекъ зрѣнія. У всякаго животиаго есть потребности и желанія, имѣющія связь отчастисъ поддержаніемъ жизни недѣлпмаго, отчасти съ ііоддержаиіемъ жизнп природы. Мозговыя силы жпвотнаго посвящаются исключительно изысканію средствъ, ведущихъ къ удовлетворенно этихъ потребностей и желаній. Руководствуясь своимивнѣшними чувствами, зрѣніемъ, слухошъ. обоняніешъ, осязаніемъ и вкусомъ, животное соображаетъ, идти ли ему направо или налѣво, грознтъ ли ему опасностьили ждетъ его наслаждепіе. Животное руководствуетсяконечноіезуитскою нравственностью; цѣль всегда оправдываетъ въ его глазахъ средства, и въ выборѣ средствъ животное обнаружпваетъ, кромѣ неразборчивости, крайнюю односторонность и близорукость соображенія, въ чемъ оно далеко превышаетъ іезуитовъ. Рыба хватается за червяка, не обращая внпманія на крючокъ, въ которомъ заключается весь смыслъ трагпческагоэпизода; мышь развязно вбѣгаетъ въ мышеловку, руководясь запахомъ мяса, и не даетъ себѣ труда замѣтить, что въ общемъ видѣ снаряда есть что то странное и зловѣщее. Такъ. дѣйствуютъ животныя и почти такъ дѣйствуютъ дѣтп и дикари. Океанійскіе островитяне, пріѣзжая на евронейскіе корабли, обыкновенно начпнаютъ съ изумительной ловкостью воровать все, что приходится имъ по душѣ. Нхъ за это быотъ очень больно веревками, но конечно это ихъ не уиимаетъ. Нельзя сказать, чтобъ воровство было у нпхъ принятьшъ обычаемъ пли чтобы оно составляло ихъ болѣзпепную мономанію; нельзя себѣ представить, чтобы они переносили съ совершеннымъ равнодушіемъ удары веревками; ихъ поступки объясняются всего удовлетворительнѣе крайней простотою тѣхъ умствепныхъ отправленій, на который способепъ ихъ мозгъ. Дикарь разсуждаетъ такъ; я вижу блестящую пуговпцу, она мнѣ нравится, слѣдовательно... тутъ разсуждепіе обрывается, потому что дѣло сдѣлано, пуговица очутилась въ рукахъ нашего мыслителя, и тутъ начинается новый рядъ соображеиій, клонящійся къ тому, чтобы спрятать пріобрѣтенное имущество и напустить на свою физіономію выраясеніе полиѣйшей невинности. Процессъмысли, разрѣшпвшійся въ нріобрѣтеиіи пуговицы, совершился съ быстротой ыолніи; дикарь схватилъ понравившуюся ему вещь съ такой же непосредственнойжадностью, съ какой рыба хватаетъ червяка. Преимущество дикаря надъ рыбой ограничивается въ этомъ случаѣ тѣмъ, что дикарь въ одно мгиовеніе усиѣваетъ принять нѣкоторьтя предосторожности, которыя всегда останутся недоступными самой геніальной рыбѣ. Сходство же дикаря съ рыбой состоитъ въ томъ, что и тотъп другая неспособныни на минутуусомниться въ выгодности своего иредпріятія и отнестись къ нему критически; желаніе возникло и тотчасъ удовлетворяется, съ большей или меньшей степенью искусства, проворства и осторожности. Что будетъ потомъ? объ этомъ дикарь потомъ и подумаетъ, потому что въ его головѣ не удерживается сложный рядъ мыслей, въ которомъ причины связывались бы со слѣдствіями.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4