33 а п о л л о н і и т і а н с к 1 й. 34 въ которомъ мы уважаемъ пробуждающуюся гуманность, но въ которомъ нѣтъ строгой логики, необходимой въ законодательной системѣ и отличающей собою древнее римское право. Вотъ яркій иримѣръ гуманной неиослѣдовательности этихъ законовъ. Если женщина забеременѣетъ въ рабствѣ, а ребенокъ родится, когда мать отпущена на волю, то ребенокъ свободенъ. Если свободная женщина забеременѣетъ и родитъ ребенка, сдѣлавшись рабою, —ребенокъ остается свободнымъ. Очевидно, что этихъ двухъ статен закона нельзя иодвести подъ общее, отвлеченное юридическое ноложеніе; зато въ нихъ какъ нельзя лучше видно стремленіе правительства облегчить всѣми возможными средствами ноложеніе рабовъ. Но въ предѣлахъ той эпохи, когда жилъ и дѣйствовалъ Аполлонш Тіанскій, рабъ былъ виолнѣ вещью; такъ смотрѣлъ на него господинъ, такъ смотрѣло и государство. Если онъ и отличался оть вещи, то это конечно было для него невыгодно. Отличіе состояло въ томъ, что рабъ, сдѣлавшій иреступлеиіе, безъ вѣдома, согласія или ириказанін господина, отвѣчалъ за него нередъ закономъ. Престуинику-рабу было тяжелѣе, нежели престуннику свободнаго званія.* Рабъ не могъ просить защиты народнаго трибуна; судьями его были чиновники, завѣдывавшіе уголовными наказаніями (ігішиуігі сарііаіев) п, слѣдовательно, привыкшіе видѣть страданіе и слышать безилодныя просьбы; иослѣ иронзнесенія приговора, онъ не могъ просить о вторичномъ иересыотрѣ дѣла въ высшей инстанціи. Наказанія для рабовъ бывали обыкновенно на одну степень строже наказаній, навначаемыхъ свободнымъ людязіъ. Свободнаго били палкой, раба —кнутомъ; свободнаго осуждали на работу въ рудники, раба за ту же вину возвращали господину, выѣняя послѣднему въ обязанность держать его на работѣ въ оковахъ. Смертная казнь была тоже различная: свободному рубили голову мечомъ, рабу—тоноромъ; свободнаго сбрасывали со скалы, раба—вѣшали или расиинали. Рабу приходилось плохо въ судѣ, даже когда онъ не былъ иричастенъ къ нрестуиленію: его часто казнили но одному иодозрѣнію или въ прнмѣръ другимъ. Городской префекта временъ Нерона, Педанін .Секундъ былъ убить свонмъ рабомъ; но обычаю древнихъ, новели на казнь всѣхъ рабовъ, жившихъ съ нимъ подъ одною кровлей, всего 400 человѣкъ; это возмутило народъ И произвело въ городѣ волненіе; въ сеиатѣ тоже разсуждали о томъ, не измѣнить ли обычай древнихъ; но ііротивъ этого мнѣнія возсталъ Е. Кассій, рѣшительнын приверженецъ старины; онъ пропзнесъ рѣчь, въ которой доказалъ необходимость нримѣра; его доводы могутъ показаться возмутительными, но если разобрать нхъ хладнокровно, то окажется, что онъ только иослѣдовательно проводить нринцинъ рабства. Учрежденіе, которое само по себѣ есть насиліе и иесираведливость, СОЧ. Д. п. ШІСАРЕВА. Т П. (4 ИЗД.). можетъ держаться только несправедливыми п насильственными мѣрами. Въ сенатѣ послышались голоса, выражавшіе состраданіе къ полу, къ возрасту, къ числу приговоренныхъ, къ очевидной невинности многихъ изъ нихъ; но мнѣніе Кассія превозмогло. Между тѣмъ на иути, по которому надо было вести ириговоренныхъ, со- •брался народъ, вооруженный камнями и головнями. Неронъ нздалъ грозный эдикта; осужденныхъ повели съ военнымъ конвоемь, и нриговоръ былъ прпведенъ въ нсиолненіе. Когда рабу приходилось быть свпдѣтелемъ въ судѣ за или иротивъ обвиненнаго, дѣло никогда не обходилось безъ иыткн. Слово раба и его свігдѣтельство только при ныткѣ получало значеніе; клятва его' не ставилась ни во что. Августа не любилъ безъ особенной надобности пытать рабовъ, но при разборѣ важныхъ государственныхъ дѣлъилн страшиыхъ ирестуиленій онъ считаетъ пытку самымъ дѣйствительнымъ и вѣрнымъ средствомъ добраться до истины. Когда господинъ хотѣлъ оправдаться во взводимомь на него обвпненіи, онъ нредлагалъ подвергнуть пыткѣ кого-нибудь изъ свонхъ рабовъ, и следователи обыкновенно принимали это иредложеніе. Если рабъ молчалъ, или говорилъ вещи, не имѣющія ничего общаго съ обвнненіемъ, подсудимаго оправдывали или по крайней мѣрѣ считали незнаніе раба за одно изъ доказательствъ невинности господина. Если рабъ умиралъ среди истязаиій въ дѣлѣ, не касающемся господина, то иослѣднему платили за него справочную цѣну. Смерть раба считалась въ этомъ случаѣ, какъ и во всѣхъ остальныхъ, ущербомъ для владѣльца, и потому денежное вознагражденіе исправляло все дѣло. Впрочемъ денежное вознагражденіе было недостаточно, если посторонніи частный человѣкъ убивалъ или увѣчидъ чужого раба. Тута кромѣ матеріальнаго ущерба господину наносилось оскорбленіе, и за подобное нарушеніе правь римскаго гражданина начинался особый ироцессъ. Законъ Аквилія онредѣляетъ наказаніе за безпріічинное умерщвленіе чужого раба и чужой скотины; отъ этого сравненія домашняго скота съ домашней челядью выигрываль конечно одинъ господинъ убнтаго или изуродованнаго раба. Самому рабу не могло быть нанесено оскорбленіе; обругать раба пли ударить раба кулакомь, за дѣло или по простому капризу, могъ первый встрѣчнын совершенно безнаказанно; это предвидитъ и разрѣшаетъ буква закона. Отвергая въ рабѣ ирпсутствіе какой бы то ни было личности, римское право не могло допустить для раба и существованіе семейства. Можетъ ли человѣкъ, не пмѣющій ни личности, ни собственности, ни права иріобрѣтать для себя,—можетъ ли такой человѣкъ заключить какое-нибудь обязательство, можетъ ли онъ дать клятву въ супружеской вѣрности, когда для него вообще не существуетъ клятвы? Отвѣтъ па а
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4