31 сочііненія д. 11. писарева. 32 теперь въ Римѣ врачп дѣлаютъ подобныя предложенія». Философія эта сдѣлала свое дѣло, но, не могла сдѣлать всего дѣла. Она не создала ннчего, но разрушила все старое и отжившее, всѣ рамки сословныхъ и надіональныхъ предразсудковъ; она пришла къ печальному заключенію; суета суетствій и всяческая суета. «Пауі:ъ, пшнетъ Маркъ Авреліи, гордится тѣмъ, что понмалъ муху; иной человѣкъ—тѣмъ, что понмалъ зайца въ тенета; другой—сардпнокъ въ сѣтп; третій—кабановъ; четвертый—медвѣдей; пятый—сарматовъ». Не отъ древнихъ философовъ надо было ждать обновленія. Движеніе идей подготовляется пезамѣтно п въ неболыпоыъ кружкѣ, и тогда его понпмаютъ немногіе, а масса къ нему равнодушна пли смотритъ на него, если только знаетъ о его существованіп, съ недовѣріемъ, съ боязнью и ненавистью. Двнженіе въ области жизни, въ практической, иравственностп и въ религіп находится въ органической, хотя часто п отдаленной связи съ движеніемъ идеи; оно начинается въ самомъ народѣ, на площадяхъ, въ городахъ п въ селеніяхъ, п увлекаетъ за собою цѣлыя поколѣнія, Зезъ разлнчія сословій, часто даже безъ разлнчія національностей. Чтобы увлечь за собою всѣхъ, это двнженіе должно произойти въ той сферѣ, которая составляетъ общее достояніе богатыхъ п бѣдныхъ, образованныхъ н необразоваипыхъ, знатныхъ и незнатныхъ; оно не можетъ совершиться ни въ области чистой мысли, потому что даже существованіе этой области сознается немногими, ни въ сферѣ житейскихъ ннтересовъ,- потому что здѣсь никакая реформа не можетъ возбудить единодушнаго сочувствія людей, стоящпхъ на различныхъ или даже па крайнпхъ ступеняхъ общественной лѣстпицы. Остается только одно общее поле, практическая нравственность и религія—фплософія массы. Я по своему предмету имѣю дѣло съ попыткою подобной реформы, н потому эта приготовительная глава должна между прочнмъ отвѣчать на одинъ важный вопросъ, обусловлнваіощій собою достоинство реформы п слѣдовательно умственную и нравственную личность реформатора, на вопросъ, насколько предпринятая реформа была нужна эпохѣ, насколько ея требовали тѣ условія, при которыхъ слагалась вседневная жизнь народа? ІУ. Чтобы покончить съ рабствомъ, остается охарактеризовать ноложеніе раба передъ закономъ и отношеиія его къ господину, т. е. нравственное вліяніе, которое рабство оказывало на рабовъ н владѣльцевъ. Рабъ (типісіріиш) былъ вполнѣ вещью въ рпмскомъ правѣ республики и иервыхъ двухъ вѣковъ пмперіи; самое егоназвапіесредняго рода иоказываетъ, что народная логика не заботилась даже о разграниченіи иола въ личности раба. Рабъ пиііит сариі; ІіаЬеі; (не пмѣетъ нпкакнхъ правъ), и потому {Іітітійо саріііз, бывшее, какъ пзвѣстно, трехъ родовъ и означающее отнятіе у свободнаго человѣка извѣстнон части его правъ и иреимуществъ, для раба не имѣетъ мѣста. Рабъ переходитъ отъ одного господина къ другому, п ноложеніе его отъ этого нисколько не измѣняетея. Господинъ можетъ подарить своего раба, отдать его напрокатъ, залощить, промѣпять, продать, уступить для заключепія мировой въ тяжебномъ дѣлѣ; за долги господина онъ можетъ быть взятъ кредиторомъ пли ироданъ съ аукціона наравиѣ съ прочею движимостью. Рабъ самовольно не можетъ пмѣть собственности; все, что онъ пріобрѣтаетъ, ио закону прпнадлежптъ господину; если же господинъ предоставляетъ какоенибудь имущество во владѣніе рабу, то рабъ владѣетъ пмъ, пока господину не прпдетъ въ голову взять его назадъ. Отъ господина завпситъ во всякое время увеличить или уменьшить ■имущество раба, или вовсе отнять его. Какъ собственность, такъ и личность раба находятся въ полномъ его распоряженіи. Господинъ имѣетъ надъ своими рабами право жизни и смерти; раба, осужденнаго на смерть госнодпномъ," казнили публично, и въ этомъ не было никакого нарушенія закона, потому что на господина не было анелляціп, и законъ не входплъ въ отношенія его съ рабами. Рпмскій всадникъ Ведій Полліонъ, современникъ и приближенный Августа, бросалъ провинившихся рабовъ въ садокъ, гдѣ ихъ живьемъ съѣдали мурепы; онъ любилъ смотрѣть. на подобныя казни и потому придирался къ каждой мелочи, чтобы потѣшать себя этимиказнями. Однажды у Полліона обѣдалъ Августъ; рабъ уро^ нилъ хрустальную вазу, и хозяииъ рбъявплъ ему,, что онъ будетъ казненъ. Рабу нечего было терять; отъ бросился въ ноги къ Августу и уыолялъ его объ милости, чтобы его не бросали на съѣдепіе рыбамъ, а казнили какъ-нибудь иначе., Августъ ужаснулся и пришелъ въ иегодованіе; онъ простилъ раба и ириказалъ перебить у Полліона всю хрустальную посуду. Нарушнтелемъ закона явился императоръ, по произвольный поступокъ Августа не облегчилъ иоложенія рабовъ на будущее время. Продоллгалъ ли Полліонъ шпрежнему кормить рабами своихъ муренъ, этого мы не знаемъ; знаемъ только, что во времена Ювепала слово господина или госпожи поиреаснему вело раба на крестъ пли арену, гдѣ его разрывали звѣрп; но уже при Адріанѣ и Маркѣ Авреліѣ владѣльцу было запрещено отправлять своихъ,. рабовъ на борьбу съ звѣрями, а Антонинъ за, убіеиіе раба ноложплъ съ господина одинаковое взысканіе, какъ за убійство вообще. Смягченіе нравовъ, на которое я указалъ, говоря о мнѣиіяхъ фнлософовъ о рабствѣ, проявилось, какъ видно, и въ законодательствѣ, и въ судоиропзводствѣ. Но этосмягченіе есть уже уклоненіе отъчистагопринципа древности, уклоненіе иеиослѣдовательное.,.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4