497 очерки пзъ псторіп печати во фрапцш. 498 ни пошла книга, онъ все-такп получитъ ту же условную плату, которую получилъ бы въ случаѣ совершенной неудачи; спрашивается, ради чего- же тппографщикъ рѣшится подвергать себя шалѣйшему риску? Съ одной стороны, правительство представляетъ ему въ перспективѣ судъ, тюрьму и штрафъ; съ другой стороны, писатель п издатель предлагают ему обыкновенную плату за трудъ. Всѣ выгоды типографщика побуждаютъ его разсзіотрѣть очень внимательно, нѣтъ ли какой-нибудь опасности? Если есть хоть тѣнь опасности, тппографщикъ откалсется отъ предлагаемой работы; такъ поступить и другой, и третій, и всѣ типографщики. Окажется, что писатель и издатель остаются съ свопмъ отвлечепнымъ правомъ печатать все, чтЬ угодно. Книга остается ненапечатанной. А кто же поыѣшалъ ея печатанію? Конечно не типографщики; тинографщпкамъ все равно, что пи печатать. Помѣшало правительство, которое грозить паказаніемъ не только писателю, не только людямъ, обнаруживающимъ нравственное сочувствіе его пдеямъ, но и тѣмъ ремесленникамъ, которые прпводятъ его идею въ псполненіе и работаютъ по его заказу. А если правительство мѣшаетъ напечатанію книги, то оно очевидно ивыѣняетъ чисто карательной системѣ. Если подвергнуть взысканію типографщика, который пи душой, ни тѣломъ не участвуеть въ пдеѣ автора, то отчего же не наказывать фабриканта бумага, па которой напечатанавредная книга? Отчего не взыскивать съ каждаго отдѣлыіаго наборщика? Отчего не судить переплетчика, брошюрующаго сочпиеніе, несогласное съ видами правительства? Существеннаго разлпчія иѣтъ между тииографщпкомъ п остальными ремесленниками, содѣйствующими сооруженію книги. Если взыскивать съ типографщика, то нѣтъ причины ограничиваться имъоднимъ. Эта непослѣдовательность фраіщузскаго законодательства объясняется именно тѣмъ, что правительство старается замаскировать карательными формами предупредительный элемента своихъ дѣйствій. Правительство ненавидптъсамую свободу мысли; его тревожитъ самое безвредноенроявленіе этой свободы; оно боится простыхъ выводовъ здравой логики, потому что его существованіе, его нропсхожденіе, его дѣйствія во всѣхъ отношеніяхъ протпворѣчатъ этимънростымъвыводамъ. Поэтому правительство желаетъ обуздывать, а не наказывать. Ему важно, чтобы мысль не распространяласьвъ обществѣ, а не то, чтобы мыслитель поспдѣлъ въ тюрьмѣ пли заилатилъ штрафъ. Процессъ, тюрьма, штрафъ —все это лишняя огласка, все это нарушаетъ дремоту общества, которую правительство старается поддержать во что бы то нп стало. Поэтому карательная система не удовлетворяетъ требованіямъ французскаго правительства. Возвратиться къ предупредительнойсистемѣ оно какъ-то ■ совѣстптся; вѣроятио ему памятно то впечатлѣпіе, которое постоянно производило на французское общество учрежденіе предупредительной цензуры; памятно и то обстоятельство, что Людовпкъ-Филнппъ, вступая на престолъ, торжественно обѣщалъ націп, что цензура никогда не будетъ возстановлена. Сочувствуя въ глубпнѣ дзгшп предупредительной системѣ и между тѣмъ не рѣшаясь привести ее въ дѣйствіе, правительство Наполеона III пзобрѣло какую-то смѣшанпую систему, чрезвычайно удобную для администраціп и невыносимо тяжелую для писателей. Выгоды чисто карательной системы заключаются для писателей въ томъ, что они, рискуя плижертвуя собою, могутъ пустить въ ходъ самую смѣлую идею. Выгода чисто нредуиредительной системы заключается также для писателей въ томъ, что они, по настоящему, ни за что не отвѣчаютъ и ничѣмъ не рискуютъ. Система Наполеона отнпыаетъ у писателейвыгоды обѣихъ спстемъ; писатель за все отвѣчаетъ п, несмотря на то, ничего не можетъ провестивъ общество помимо волп правительства. Было бы вовсе не удивительно, если бы французскіе писатели теперь попросили Наполеона учредить цензуру; тогда они по крайней мѣрѣ пользовались бы безнаказанностью и могли бы быть совершенноспокойны. Когда Прудонъ обратился къ генеральному прокурору съ просьбой о свпдѣтельствѣ, удостовѣряющемъ типографщика въ отсутствіп опасности; когда онъ, чтобы получить это свидѣтельство, соглашался ограничить количество экземпляровъ, смотря по желанію прокурора, тогда Прудонъ очевидно желалъ, чтобы прокурору оберегая и успокопвая типографщика, принялъ на себя ту роль, которую при существованіп предупредительной цензуры пграетъ цензоръ. Прокуроръ, какъ мы видѣли, отказался отъ этой роли, онъ сказалъ Прудону, что умываетъ рукп въ его дѣлѣ, и сочиненіе Прудопа осталось не напечатаннымъ. Значптъцензура тнпографіп запретила книгу, а между тѣмъ и авторъ, и издатель, и прежній типографщикъ попали подъ судъ, подъ штрафъ и въ тюрьму. Все это вовсе не доказываетъ превосходства предупредительной системы надъ карательною. Наша литература до сихъ поръ находилась въ невыгодныхъ условіяхъ; это сознаваливсѣ наши честные писатели; въ этомъ убѣдилось и правительство, рѣшившееся сдѣлать существенныя преобразоваиія въ нашемъ законодательств о печати. Занявшись составленіемъ новыхъ правилъ, правительство пригласило литературузаявить свое мпѣніе и освѣтпть по возможности вопросъпсторпческпмъи сравнптелышмъобзоромъ законовъ о печати, существующихъ въ другихъ образованныхъ государствахъ Европы. Пастоящій очеркъ былъ вызванъ этимъприглашеніемъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4