495 сочпненія д. п. пііса. рева . 496 коръ желаніямъ адмпннстратпвнопвласти. Подвергая отвѣтственностн типографщика, правительство фактически возстановляетъ предупредительнуюцензуру, и притомъ возстановляетъ ее въ самомъ тяшеломъ впдѣ. Цензоръ, какъ чпновникъ отъ правительства, не имѣетъ права сказать писателю: я не хочу читать вашу рукопись, а типографщикъ всегда ыожетъ сказать: я не хочу печатать ваше сочиненіе, точно такъ же, какъ всякій купецъ можетъ сказать, что не хочетъ продать вамъ тотъ пли другой товаръ, точно такъ же, какъ всякій домовладѣлецъ можетъ отказать ваыъ въ квартирѣ. Конечно, съ другой стороны, цензоръ, поставленныйотъ правительства, можетъ зачеркнуть всю представленную рукопись, но, поступая такимъ образошъ, онъ должецъ по крайнеймѣрѣ найтиобъяснение своему поступку; вѣдь нельзя же въ самомъ дѣлѣ сказать автору: «я запрещаю вашу статью, потому что ваша фамплія—Прудонъ». Въ благоустроенномъ государствѣ можно жаловаться на самоуправство чиновника, но жаловаться на типографщика, не желающаго принять отъ васъ заказъ—это все равно, что жаловаться на купца, съ которымъ вы не сошлись въ цѣнѣ товара. При существованіи предупредительной цензуры правительство НаполеонаШ могло бы значительно ослаблять дѣятельность Прудона; но совершенно запретить ему писать— это такой подвпгъ, на который оно можетъ быть не рѣшплось бы, боясь громкаго и смѣшного скандала. Когда же будутъ запуганы типографщики, тогда правительство можетъ запретить вамъ писать, нпсколько не компрометируя себя дѣйствіями рѣзкаго произвола; стоитъ только оштрафовать двухъ, трехъ типографщпковъ— п ваша литературная дѣятельность окажется прерванною, потону что нп одинъ тппографщикъ не захочетъ пзъ-за васъ разоряться п сидѣть въ тюрьмѣ. Вы можетъ быть захотите открыть свою собственнуютппографію? Но вы забываете, что для этого надо взять натентъ отъ правительства, которое можетъ отказать вамъ, не выходя нзъ предѣловъ закона. Словомъ, если сравнивать между собою двѣ системы законовъ о печати—карательную и предупредительную, то безъ всякаго сомнѣнія надо будетъ отдать предпочтеніе карательной, но при этомъ надо будетъ замѣтить, что французское законодательство ни въ какомъ случаѣ не можетъ быть названо карательнымъ. Карательнымъ, по настоящему, можетъ быть названо только такое законодательство, которое предоставляетъ каждому гражданину полную возможность писать, и печатать, чтб ему угодно, и потомъ взыскиваетъ съ него за нарушеніе извѣстныхъ иравилъ. Когда отвѣтственность ограничивается личностями писателя и издателя, тогда законодательство остается еще карательнымъ, потому что издатель, какъ человѣкъ, затрачпвающій на книгу свой каниталъ п содѣйствующіи такимъ образомъ предпріятію автора, можетъ быть прпзнанъ его нравственнымъ соучастнпкомъ. Кто же, въ самомъдѣлѣ, станетъ тратить своп деньги на неизвѣстное ему дѣло? Если же издатель знаетъ автора п характеръ его книги, то онъ можетъ быть названъ его едпномышленннкомъ. Издатель можетъ получить отъ продажи книги выгоду, слѣдовательно онъ можетъ дѣлить съ авторомъ опасностн предпріятія. Бзысканія съ издателеймогутъ только уничтожить породу мелкихъ спекуляторовъ, издающихъ такія книги, о которыхъ они сами не пмѣютъ понятія. Слѣдовательно, налагая взысканія па издателей, законодательство не нерестаетъ быть карательнымъ, потому что оно нпчѣмъ не усложняетъ положепіе писателя, желающаго печататьсвоп трудъ. Если у писателя есть свободныя деньги, онъ самъ можетъ быть издателеыъ; если у него нѣтъ денегъ, то онъ во всякомъ случаѣ долженъ обратиться къ другому лицу и поставить себя въ нѣкоторую зависимость отъ него; это другое лицо конечно разочтетъ цѣну нредпріятія п его возможный выгоды; сдѣлавъ этотъ приблизительный расчетъ, оно рѣшится издавать пли не пздавать предлагаемую книгу; если это другое лицо откажетъ автору, то авторъ можетъ обратиться къ любому изъ своихъ знакомыхъ, имѣющпхъ свободный каниталъ и сочувствующпхъ его предпріятію; каждый нзъ этпхъ знакомыхъ можетъ быть издателемъ, потому что па это не надо ни особеннаго разрѣшенія правительства, ни особеннагозаведенія. Но еслибы папрпмѣръ только одни нарижскіе трактирщики имѣли право издавать книгн, пли если бы человѣкъ, желающіи издать кнпгу, долженъ былъ сначала ионросить иозволенія у правительства, тогда конечно законодательство перестало бы быть чисто карательнымъ, потому что тогда правительство имѣло бы возможность препятствовать обнародованію того пли другого сочиненія; оно могло бы сдѣлать это, пли запугивая извѣстпымъ образомъ парижскихъ трактирщиковъ, или же отказывая въ пеобходпмомъ позволеніи тѣмъ людямъ, которые пожелаютъ сдѣлаться издателями. Именно такъ и поступаетъправительство съ типографщиками. Оно знаетъ, что тппографщикъ получаетъ просто деньги за работу и что онъ, слѣдовательно, не заинтересованълично въ усиѣхѣ книги; еслибы на немъ не лежала ответственность, то онъ печаталъбы безъ разбору все, чтЬ ему заказываютъ, точно такъ же, какъ наприыѣръ оружейникъ продаетъ вамъ ружье или пистолетъ, не освѣдомляясь о томъ, какъ вы намѣрепы пользоваться этими орудіями. Типографщикъ есть содержатель мастерской; онъ — исполнитель, не заинтересованный въ успѣхѣ предпріятія; какъ бы хорошо
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4