485 ОЧЕРКИ ПЗЪ ЛСТОРШ ПЕЧАТИ ВО ФРАНЦШ. 486 нымп путями, тѣ гнусные и безсовѣстиые пасквили, которые позорятъ собою нѣкоторые органы заграничной прессы, съ цѣлью навлечь ирезрѣніе Европы на правительство, добровольно принятое Франціей; правительство, которому {іылп извѣстны эти интриги, не могло долѣе терпѣть этой системы поруганія и оиозориванія». €ъ этой офиціальноп статьей, панпсанной на основаніи совершенно неофпціальпыхъ документовъ, не мѣшаетъ сопоставить слѣдующій циркуляръ одного изъ министровъНаполеона I. «Я узналъ, ипшетъ Карио, мпнистръ внутреинихъ дѣлъ, —что во многнхъ частяхъ имперіи тайна частной иереииски была нарушенаагентами правительства. Кто могъ дозволить подобный мѣры? Виновники скажутъ ыожетъ быть, что они хотѣлп услужить правительству и предупредить его желанія? Но вносить въ уиравленіе подобный образъ дѣйствій не значить служить императору—это значптъ клеветать на его величество; государь съ нрезрѣпіемъ отворачивается отъ такихъ доказательствъ преданности, который состоять въ нарушеніи законовъ. А законы говорить рѣшптельио съ 1789 года, что тайна иисемънеприкосновенна. Всѣ наши несчастія въ разлпчныя эпохи революцій происходилиотъ нарушенія прпнцииовъ. Пора взяться за умъ. Прошу вась иреслѣдовать по всей строгостизаконовъ это нарушеніе одного пзъ свящеипѣйшихъ правь цивилпзованнаго человѣка, живущаго въ обществѣ. Мысль гражданина должна быть такъ же свободна, какь и его личность». Сравнивая циркуляръ Карио, написанныйвъ 1815 году, со статьеюПойнтера, напечатанною бь 1852 году, мы можемь замѣтить, насколько французское правительство въ теченіе 37 лѣтъ развилось въ своихъ понятіяхь о чести. Надо сказать правду, что если правительство 1815 г. <)ь!ло немного поделикатнѣе н поразборчпвѣе въ средствахъ, то правительство 1852 года было гораздо нослѣдовательнѣе. Въ глубпнѣ души ни Наиолеонь I, ни Наиолеонъ Ш не могли считать себя нзбранннкамн народа; и тотъ, и другой должны былн помнить, что основаніе ихъ господства заключается вь пасиліи. Позволивши •себѣ крупную неправду, навязавшись въ вѣнценосные благодѣтели Франціи, оба Наполеона должны были хорошо понимать, что мелкая совѣстлпвость въ пхь положеніи смѣшна п приторна. Кто похитпль корону, тому нелѣно задумываться надъ кусочкомъ сургуча, скрывающимъ собой чужую тайну. Поэтому деликатность Карио не можеть служить вѣрныыь выраженіемь НаполеонаI; приведенный мною циркуляръ ыожетъ быть обьясиень или тѣмъ обстоятельствомь, что вь расиечатанныхъ ппсьмахъ не нашлось нпчего интереснаго для правительства, или же тѣмь, что правительство нуждалось вь популярности и прикидывалось делпкатнымь, зная легковѣрность французской иаціп и ея привязанность къ внѣшнимъ формамь вѣжливости. Вь поведеиіи Наполеона III, напротпвь того, нѣтъ даже этой внѣшнен уступки общественному мнѣнш; оиь равнодушень къ нему и ирезпраеть его вполпѣ, пе давая себѣ труда скрывать это нрезрѣніе: опь не гонится ни за популярностью, ни за уваженіемъ націн; его господство—фактъ, а какь смотрятъ на этоть фактъ—до этого ему нѣть никакого дѣла. Это откровенное презрѣніе къ цѣлой націн, сдѣлавшей три революціп, лежить въ основанін всѣхъ законодательныхъ и адмпнистративныхь мѣрь Наполеона Ш и само основывается на сознаніи рѣиштельпаго неревѣса собственныхъ матеріальныхъ силъ падь оцѣпеиѣвшими умственными п нравственными силами Франціи. Иностранные публицисты поняли и онредѣлили отношснія между иниераторомъп народомъ такъ вѣрно п такъ рельефно, что Ыонііеиг счель долгомь обпдѣться за Францію и съ укоромъ перенечаталь на свОихъ столбцахь нѣкоторые отзывы англіпскихь газетъ. Воть, напрпыѣръ, чтЬ говорпль 7-го января 1853 г. Могіііп^-асіѵегкізег: «На всей поверхности земного шара нѣть нпчего нодобнаго тому деспотизму, который тяготѣетъ надъ Франціей, п тому уппженію, въ которое погружена эта страна. Нрава народа находятся иодь каблуками Наполеона, имя котораго—синонимъ угнетенія п тираніи. Искусство писать книги будетъ скоро совершенно оставлено у нашихь сосѣдей. Литературные таланты преслѣдуются, какь престуиленіе; умы заключены въ оковы. Никто не смѣеть разинуть ротъ па удицѣ, въ обществѣ, въ прессѣ. Еще нѣсколько времени— и французы будуть погрулсены въ такое варварство, которому нельзя будетъ найти нодобіе въ исторіи націй». «Кь чему увеличивать число цитатъ, сь глубокой грустью присовокупляетъ Монііепг. Довольно и этого, чтобы показать, вь какихь выраліеніяхь иѣкоторые журналы отзываются о дружественной націн п о томъ государѣ, котораго призвали на нрестолъ ея восторженные клпкп». Надо было глубоко презирать французскую республику, чтобы въ офиціальномъ журналѣ перепечатывать отзывь Могпіщ:-ас1ѵег (;І8ег'а, заключающій въ себѣ такую горькую правду. ПравительствоНаполеона смотритъ на свой портреть п, обращаясь кь публикѣ, которая очень хорошо знаеть, что портреть похожь, какъ двѣ капли воды, говорить въ своемъ офиціальномъ журналѣ: посмотрите, добрые людп, какъ на насъклевещуть; посмотрите, какая гнусная карикатура. Самь пмператорь впрочемь не думаль, что гражданская свобода ироцвѣтаетъ во Франціи; открывая въ 1853 году засѣданіе законодательнаго собранія, онъ въ своей рѣчи помѣ16*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4