483 сочпненіяд . п. ппсареба . 484 уішчтожаетъ ее не па бумагѣ, а на самомъдѣлѣ, то публика будетъ искать въ другихъ ыѣстахъ той умствепиойпищи, которую она до сихъ поръ ігаходила въ журналахъ». Нашлись внрочемъ п такіе литераторы, которые съ сочувствіемъ отнеслись къ иовоиу законодательству. Веронъ, пъ журналѣ СопзШиІіоппеІ, оправдывалъ его какишг-то высшими административными соображеніями. Журиалистъ сошелся въ этомъ случаѣ съ министромъ впутреннпхъ дѣлъ, Персипьи, который въ одномъ изъ своихъ докладовъ императору, въ началѣ 1853 года, прославляетъ органпческіп декретъ, какъ одно изъ величайшихъ благодѣяпіи, оказанныхъ Франціи Наполеопомъ III. Въ этомъ любопытномъ докладѣ встрѣчаются напримѣръ слѣдующіе лестные отзывы о періодическонлитературѣ. «Теперь пресса уже не можетъ измѣнить своей настоящей роли и сдѣлаться орудіемъ иартій; теперь она не можетъ треволінть страну ложными пзвѣстіямн о несуществующихъ опасностяхъ; такпмъобразомъ устранено великое зло, а между тѣзіъ свобода мысли осталась неприкосновенной. Никогда еще тонъ прессы не отличался такпмъ благоразуміемъ, такой скромностью, вполнѣ сообразною съ достоинствомъ писателей. Никогда еще она не обнаруашвала такихъ патріотпческихъ чувствъ». Чтб должны былп чувствовать французскіе журналисты, когда Персиньн гладилъ ихъ такимъ образомъ но головкѣ—^это я предоставляю рѣшить самому читателю. Изъ доклада мипистрамы видимъ, что правительство Наполеона неусыпно заботилось о нравственномъ воспптаніи гражданъ. Благоразуміе, скромность, достоинство, патріотическія чувства—вотъ тѣ нравственный качества, который оно стремилось иутемъ пріостановокъ и запрещешй провести черезъ періодическую литературувъ общество. Воснптателями націн были назначенывсѣ полицейскіе чиновники; въ деиартаментахъжурналы зависѣли отъ мѣстныхъ властей, отъ нрефектовъ и ихъ иомощниковъ. Добросовѣстпо отправляя свои педагогическія обязанности, эти чиновники считали долгомъ вразумлять провинившихся литераторовъ, и потому, облекая свои предостереженія въ болѣе или ыенѣе литературнуюформу, они обыкновенно присоединяли къ нимъ назидательныя разыышленія. Такъ напр. Сопсіііаіенг (Іе ГІпйге напечаталъ, что «новое законодательство о печати наноситъ рѣшительный ударъ самымъ элементарнымъ началамъ общественнаго права и свободы». За это Сопсіііаіечг нолучилъ предостереженіе, въ которомъ было сказано, что, говоря такпмъ образомъ о правительственныхъ распоряжепіяхъ, журналъ «отстунаетъотъ благоразумія и умѣренности, составляющихъ необходимое условіе періодической прессы». Сагсііе сіи ВІісІі напечатала въ одной статьѣ курсивомъ слова пародъ и законный; ей сдѣлали предостережетеп замѣтили въ курспвѣ лукавое наыѣреніе осмѣять прпыѣпеніе этпхъ словъ къ недавнимъ событіямъ. Въ Аші йо ГОгсІге попалась такая фраза: «исторія говоритъ намъ, что пмя Бонапарта не всегда бываетъ спасптельнымъ талисманомъиротпвъ наДеній». Эта фраза подала новодъ къ предостерѳженію; правительство приняло ее за дерзость. Два журнала ІІшоп Ьгеіоппе и Езрйгапсе сіи Реиріс вели между собой озкесточеиную полемику п обмѣнпвались взаимно колкостями и дерзостями, не касаясь правптельствешшхъ распоряженій. Префекта послалъ предостережепія въ редакціп обоихъ журпаловъ и замѣтилъ имъ, что въ ихъ статьяхъ встрѣчаются такія сильиыя выраженія, которыя совершенно выходятъ изъ границъ дозволеннойполемики. Такимъ образомъ заботливая адмиыпстрація наблюдала не только за чистотойнолитпческихъ мнѣиін, по даже за пзяществомъ манеръ и за мягкостью перебранокъ. Французыдолжны былп во чтб бы то ни стало казаться счастливымии довольными; добродушная улыбка не должна была сходить съ ихъ губъ; журналиста, раздраженный притѣсненіямн правительства, не могъ даже на своихъ собратьевъ по ремеслувыливать избытокъ накоплявшейся желчи. Нанолеонъхотѣлъ, чтобы все было спокойно, чтобынадо всей Франціей царила мертвая тишина, чтобы даже въ частной ссорѣ между двумя журналистами невстрѣчалось ниодной рѣзкой мысли, ниодного энергическаго оборота рѣчи. Надъ всею Франціей раскинулась сѣть нолицейскагонаблюденія; префекты и разныя мѣстныя власти съ особенной любовью взялись содѣйствовать видамъ центральнаго правительства и принялись иреслѣдовать всякое гласное выраженіе пенрпнятыхъ идей и стремленій. Нѣкоторые чиновники увлеклись такъ далеко въ дѣлѣ разыскиванія н нреслѣдованія вредныхъ мыслей, что начали заглядывать въ частный письма, отправляющіяся за границу. За содержапіе этпхъ ипсемънѣкоторые корреспонденты загранпчныхъ газета были арестованы, бумаги ихъ опечатаны; на другой день иослѣ этпхъ арестовъ въ журналахъРауз и Мопііеиг появились наивпыя статьи, нояснявшія причину этпхъ крутыхъ мѣръ; эти наивпыя статьи показали, что усердіе чиновнпковъ, вскрывающихъ чужія письма, не показалось высшему правительству ни преувеличеннымъ, ни предосудптельнымъ. Оказалось, что Людовикъ-Наиолеонъ находитъ такой образъ дѣйствій вполнѣ естественнымъ и, не краснѣя, разсуждаетъ о тѣхъ фактахъ, которые ему пришлось узнать такимъ окольнымъ иутемъ, «Въ Нарпжѣ, гласитъ статья въ Мопііеиг, нодъ вліяніемъ старинныхъ иартій уже давно составилось нѣсколько тайныхъ агентствъ и нолитпческихъ корреснонденцій; изъ этихъ центровъ клеветы и анархіп выходили ежедневно, околь-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4