471 СОЧПНЕНІЯ Д. П. ПИСАРЕВА. 472 литературнозіъ отношеніп; она представляетъ голую программу цереыоніала, но самая офнціальность пзложенія составляетъ очень характерную особенность. Комиссія относится къ жителяыъ Парижа съ полной увѣренпостью найти въ ппхъ рѣшптельное сочувствіе; она созываетъ національную гвардію, предвпдитъ нензбѣжность огромнаго стеченія народа и счнтаетъ необходимымъ уыѣрять свонми совѣтамп раздраженіе гражданъ. Очевидно, что эта комиссія въ данную минуту счптаетъ себя спльнѣе министерства Гпзо; очевидно, что она чувствуетъ за собой поддержку общественнаго мнѣнія, которое окончательно пзмѣняетъ правительству; очевидно, что сіе Гасіо временное правительство, водворившееся послѣ событіп 24-го февраля, уже теперь, со времени изданія этой прокламаціи, начннаетъ вытѣспять Людовнка-Филиина п его ыпнпстровъ. По буквѣ законовъ 1835 года, напечатаніе подобной статьи было преступленіемъ и вело за собой штрафъ и тюрьму; судьи могли даже взглянуть на эту статью, какъ на возбужденіе къ возстапію противъ правительства; если бы манифестація 23-го февраля дѣйствительно состоялась, то они могли бы по буквѣ закона присудить редакторовъ оипозіщіонныхъ журналовъ къ тѣмъ наказаніямъ, который постигли бы главныхъ предводителейвозмущенія. Дѣйствптелыш, если бы правительство Людовика-Филиппа силой задавило возмущеніе, возникшее пзъ ыапифестаціи, то оно, по всей вѣроятностп, поступило бы съ захваченными и причастными лпцамп безъ малѣйшаго мнлосердія. Стоитъ только припомнить тотъ фактъ, что правительство, нослѣ возмущенія, случившагося на похоронахъ генерала Ламарка, приказало всѣмъ медикамъ доносить въ полицію о тѣхъ раненныхъ, которые обратятся къ нимъ за медицинской помощью. Очень ясно, что, задавнвъ мятежъ, правительство Людовика-Фплнппа не упустило бы случая прижать онпозиціонную прессу и припомнило бы всѣ тѣ статьи закона, которыми можно было воспользоваться; но теперь, въ ту минуту, когда выписанная мною прокламация появилась въ газетахъ оппозиціи, правительству было не до прессы. Прежде всего надо было бороться съ самой мыслью, а уже потомъ можно было наказывать ея орудія и проявленія. Министерству необходимо было помѣшать маннфестаціи; оно рѣшилось сражаться тѣмъ же оружіемъ, которое было употреблено опиозиціей; оно пустило въ ходъ печатную гласность н помѣстило въ Ыонитерѣ прокламацію префекта іголиціи къ жителямъ Парижа; эта прокламація требовала отъ всѣхъ добрыхъ гражданъ, чтобы они не присоединялись къ толпѣ, не составляли сборищъ и вообще не обращали вниманія на происки оппозпціи. Парижане впдѣли такпмъ образомъ. что ныъ съ двухъ разныхъ сторопъ даютъ діаметрально противоположный наставленія; во всякомъ случаѣ, они были мало расположены вѣрпть на слово префекту полиціп; имя этого почтеннаго чиновника составляло очень слабый иротивовѣсъ тѣмъ любпмымъ именамъ, который украшали собой парламентскую оппозицію. Правительство имѣло въ виду это пастроеніе добрыхъ гражданъ и принималосвоп мѣры, т. е. разставляло вооруженные отряды возлѣ сборнаго мѣста и приказывало своимъ агентамъ съ депутатами обращаться почтительно, а добрыхъ гражданъ въ случаѣ надобности разогнать сплою. Слѣдующія затѣмъ событія совершенно выходятъ пзъ тѣхъ рамокъ, которыя я иредиоложилъ себѣ для моихъ очерковъ. Оказалось, что прокламація оппозиціи подѣиствовала такъ сильно, что ни предостереженія правительства, нп отступленіе депутатовъ отъ первоначальнаго плана не остановили двпженія народа; увидя, что въ рѣшптельную минуту депутаты пускаются опять въ юридическую аргументацію, пародъ порѣшилъ, что они просто струсили, и сталъ дѣйствовать помимо пхъ, безъ особенной системы, но съ значительной дозой энергіи. Когда народъ сошелся на улпцахъ безъ руководителей, тогда мирная манпфестація скоро потеряла тотъ методическпвеличественный характеръ, которымъ заранѣе любовалась прокламація компссіи; кровопролитіе началось 22-го февраля, потомъ съ нѣкоторымп перерывами продолжалось 23-го, потомъ окончилось 24-го паденіемъ монархіи и изгнаніемъ орлеанской династіи. Постараюсь бросить бѣглый взглядъ на положеніе печати при Людовикѣ-Фплнппѣ и на отношеніе іюльской монархіи къ проявленіямъ свободной мыслп. Сначала мы впдпмъ пышныя обѣщанія; вступая на престолъ, герцогъ Орлеанскій говорить, что больше не будетъ процессовъ по дѣламъ печати; потомъ король Людовпкъ-Филиппъ усаживается иокрѣпче на своемъ недавно воздвигнутомъ тронѣ; укрѣпнвшпсь, онъ измѣняетъ мало-по-малусвсю внѣшнюю и внутреннюю политику; пзмѣнивъ принципамъ іюльскихъ дней, онъ начннаетъ выслушивать съ неудовольствіемъ откровенные совѣты и строгія указанія либеральной прессы; министры начпнаютъ обижаться еще чаще и еще сильнѣе самого короля; начинаются преслѣдованія, потомъ, запуганное попытками отдѣльныхъ личностей убить короля, правительство усиливаетъ строгость самаго законодательства; потомъ оказывается, что законы такъ строги, что ихъ нельзя даже примѣнять во всемъ ихъ объемѣ, не возмущая общественнаго мнѣнія страны; потомъ оказывается, что раздраженіе націи такъ сильно, что оно не можётъ уже выражаться только въ печати; начинаетсяупорная борьба въ парламентѣ, и печать дѣлается
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4