455 СОЧИНЕНІЯ Д. П. ПИСАРЕВА. 456 дали для націи лучшаго будущаго. Думая раздавить оипозпцію, правительство оказало ей существенную услугу, заставило ее организоваться и окрѣпнуть; журналисты поняли, что время остроумныхъ выходокъ и язвительныхъ шутокъ прошло; они нонялн, что публика съ безнокойствомъ смотритъ на положеніе страны и па распоряженія правительства, что она ждетъ отъ прессы серьезпыхъ указаній п руководящпхъ идей, выѣсто того, чтобы попрежнему искать въ журналахъ удачныхъ выражепій и колкнхъ намековъ. Факты начали говорить сами за себя; чтобыподдерживатьи питать въ иубликѣ господствующее настроеніе, достаточно было съ точки зрѣнія честнагочеловѣка отдавать отчетъ о текущихъ явленіяхъ государственной жизни. Отраднаго было такъ мало, опасности надвигались со всѣхъ сторонъ въ такихъ явственно очерченныхъ фигурахъ, ошибки правительства и полный разладъ его съ общественнымъ мнѣніемъ націи былп до такой степени очевидны, что только записные панегиристы, умышленно искажавшіе факты, пзвѣстные всѣмъ н каждому, разсыпали свою дешевую лесть въ министерскихъ журналахъ, расходившихся въ очень ограничеиноаъ количествѣ экземпляровъ. Преследовать либеральную прессу за то, что она спокойно говорила правду, было невозможно; мудрено было найти такихъ присяжныхъ, которые, на глазахъ у цѣлой Франціи, рѣшплись бы сознательно осудить невиннаго или по убѣжденію признать впновнымъ человѣка за то, что онъ не лжетъ въ угоду тому или другому министру; что же касается до того, чтобы пзиѣнить форму судопроизводства, или вмѣсто судебныхъ преслѣдованій пустить въ ходъ противъ литературыадшшистративпыя распоряженія, то правительство Людовика-Филиппа, при всемъ своемъ расиоложеніц къ подобпымъ мѣрамъ, находило ихъ слишкомъ оиаснымп. Надо было, во что бы то нп стало, соблюдать приличія, чтобы не давать возможности представптелямъ оипозиціи проводить опасный параллели между дѣйствіями изгнанныхъ Бурбоновъ и властвующихъ Орлеановъ. Порлѣ 1835 года процессы и осужденія по дѣламъ печати становятся довольно рѣдки, по зато каждый ударъ, который правительство наншййдеопшшціонной прессѣ, былъ такъчувствнтелѳііъ, что пораженный журналъ рѣдко могъ оправиться п собраться съ силами. Но взыскивая штрафы, разсажпвая писателей въ тюрьмы, закрывая журналы, правительство рубило головы лернейской гидры; головы этивырастали и размножались, несмотря нп на какія блпзорукія усплія: мысль не можетъ быть убита судебными приговорами; настроеніе уыовъ, господствующее въ цѣлой иаціи, не есть выдумка двухъ или трехъ десятковъ пишущихъ людей, и не зависитъ ни отъ ихъ статен, ни отъ взгляда министерства на эти статьи. Періодическая литература, дошедшая до высшей степенисвоего процвѣтапія, можетъ быть только выраясеніемъ этого госнодствующаго настроеиія. Это выраженіе можно подавить или исказить, потому что—дѣло извѣстное: бумага тернптъ все, что вы на пей соблаговолите написать или напечатать. Но развѣ же подавить проявленіе мысли значить искоренить самую мысль? Даровитые представителифранцузской журналистики, люди подобныеЛуп Влану, Марасту,Кабе, Ледрю-Ролленю, скоро понялитактику правительстваи нашли возмоясность говорить съ кругомъ свопхъ читателей, не возбуждая противъ себя постоянныхъ преслѣдованій и не навлекая себѣ за каждую статью хлонотливыхъ и разорительныхъ процессовъ. То обстоятельство, что процессыпо дѣламъ печати становятсярѣдкими иослѣ 1835 г., никакъ не можетъ быть прииисано ни приращенію милосердія въ правительствѣ, ни цѣлебному дѣйствію сентябрьскихъзаконовъ. Ни Людовикъ-Филиппъ. ни его министры никогда не отличались велпкодушіеыъ и до конца своего господства считали своими естественнымиврагами тѣхъ людей, которые, въ угоду правительству, не могли или не хотѣли отказаться отъ свопхъ личныхъ убѣжденій. Французскіе журналисты съ своей стороны были слишкомъ закалены въ борьбѣ. съ адыинистраціей, чтобы испугаться октябрьскихъ законовъ п оставить свое знамя ради того, что возвысились штрафы и увеличились сроки тюремпаго заключенія. Правительство и ясурналистпка просто поняли, что они тратятъ порохъ на холостые заряды; министрыЛюдовика-Филиппа убѣдилпсь вътомъ, что осужденіе цѣлой сотнилитераторовъне доставляетъ имъ самой незначительнойиобѣды въ парламентѣ и, возмущая общественное мнѣніе, ни на волосъ не увеличиваетъ ихъ политическаго могущества. Министры сдѣлались равнодушнѣе къ тенденціямъ прессы, а пресса, въ лпцѣ своихъ даровитѣйшихъ представителей, сдѣлалась серьезнѣе и направилась къ болѣе определенной цѣлп. Правительство и опнозиція стали другъ иередъ другомъ, лицомъ къ лицу, и, отложпвъ въ сторону мелкія схватки, завязали между собою борьбу на жизнь и па смерть. Консервативное начало, воплотившееся въ особѣ перваго минпстра Гизо, сосредоточило всѣ свои силы, п въ теченіе восьми лѣтъ (1840—1848) имѣло на своей сторонѣ большинство голосовъ въ палатѣ дедутатовъ. Прогрессисты разныхъ оттѣнковъ сходились между собой въ стремленіп произвестиреформу въ механизмѣ выборовъ п въ самомъ составѣ иарламента. Они хотѣли, чтобы вся массанаціи или, но крайней мѣрѣ, значительная часть ея заявляла свои желанія на выборахъ и пользова-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4