309 ПЧЕЛЫ. 810 скую гавань вошелъ корабль, прнбывшій пзъ Венгаліп; Гейне посѣтилъ этотъ корабль, почувствовалъ особенное влеченіе къ его пассажирамъ и захотѣлъ сказать нмъ какое-нибудь нривѣтствіе. Не зная нхъ языка, Гейне, чтобы выразить иыъ свое сочувствіе, пронзнесъочень почтительно имя «Магомета». Индѣйцы, желая отвѣтнть на его любезность, произнесли имя «Бонапарте». На этомъ и остановилсяразговоръ, такъ что обиѣнъ мыслей между Востокомъ п Заиадомъ оказался не очень значительнымъ, не смотря на существованіе чудотворнаго имени, «сдѣлавшаіося лозунгомъ для народовъъ. Довольно трудно сообразить, для какой цѣли разсказанъ этотъ случаи н какое ивъ него можновывести заключеніе. Что индѣйцы знаютъ о существовапіи Наполеона? Прекрасно. Но что же изъ этого слѣдуетъ? Этою честью пользовалпсь въ свое время Атилла, Чипгисханъ, Тамерланъ, Надиръ-Шахъ, словонъ всѣ разбойники, занимавшіеся своинъ ремеслоыъ въ обширныхъ размѣрахъ. Имена этпхъ людей всегда были гораздо болѣе пзвѣстны, чѣмъ имена великихъ изслѣдователей и изобрѣтателей. Эти имена поражали народное воображеніе и дѣлались лозунгомъ для народовъ, но эти имена всегда облегчали международный сношенія точно настолько же, насколько имя Наполеона помогло индѣйцамъ разговаривать съ Гейне. Все это очень хорошо извѣстно и самомуГейне, но ему, какъ разорванному поэту, нѣтъ никакого дѣла до самыхъ элементарныхъ требованій здраваго смысла, еслп только эти требованія мѣшаютъ ему въ данную минуту уронить съ пера эффектный эпитета, блестящую метафору пли граціозную картинку. Гейне излагаетъ очень обстоятельно тѣ причины, который побуждаютъ его считать Наполеона богомъ. Причины эти заключаются въ томъ, что у Наполеона не шевелились глаза. «Вообще, говоритъ Гейне, твердый, смѣлый взглядъ есть отличительный признакъ боговъ. Поэтому, когда Агни, Варуна, Яма и Индра приняли образъ Паля на свадьбѣ Дамаянти, послѣдняя узнала своего возлюбленнаго но движенію его зрачковъ; ибо, какъ сказано, глаза у боговъ всегда неподвижны. У Наполеона также глаза пмѣли это свойство, а потому я и убѣжденъ, что онъ тоже богъ изъ боговъ». (Т. У, стр. 243). Что вы скажете объ этомъ нассалсѣ? Вы скажете, по всей вѣроятпостп, что это шутка. Но я съ вамп не соглашусь, и скажу вамъ, что это просто безсмыслица, которую самъ поэта тоже считаета за безсмыслицу и которую онъ тѣмъ не менѣе выбрасываетъ изъ себя на бумагу, потому что находитъ ее оригинальною и граціозною. И это самодовольное выбрасываніе безсиыслицъ совершается у Гейне до такой степени часто, что читатель наконецътеряетъвозможность опредѣлить, гдѣ кончается серьезное размышленіе и гдѣ начинается сознательное н умышленное юродство, желающее изображать собою грацію. Гейне положительно думаетъ, что поэта имѣетъ право производить па свѣтъ такія сочетанія понятій, которыя никогда и ни при какихъ условіяхъ не могутъ залѣзть ни въ какую человѣческую голову. Онъ часто ппшетъ то, чего онъ никогда не могъ думать, и чего вообще не можетъ подумать пи одно мыслящее существо. ПЧЕЛЫ. Историки, публицисты и политикиговорили, ды основаны на бумажныхъ документахъ; онъ • говорить и еще долго будутъ говорить чрезвы- не знаетъ нп живого человѣка, ни живыхъ лючайпо много вздора; всѣ нхъ теоріи будутъ раз- дей; онъ не знаетъ'ни того процесса, который летаться какъ мыльные пузыри до тѣхъ норъ, совершается въ каждомъ недѣлимомъ, ни тѣхъ пока она не будутъ чувствовать подъ ногами отправлепій, которыя имѣютъ мѣсто въ жнвомъ твердую почву осязательныхъ фактовъ. Иной обществѣ; онъ впдитъ только своими ослабѣвученый мужъ иресерьезноначнетъувѣрять васъ, шнни глазами ту частичку жизни, которая причто онъ добрался въ своихъ изслѣдованіяхъ до липла къ пергаментномусвитку, завалявшемуся основныхъ законовъ человѣческаго развитія, до въ архивной нылп: по этой частичкѣ онъ дуостова всемірной псторіи; спроситеэтого колос- маетъ возсоздать живыхъ личностей, составить са учености, знаетъ ли онъ устройство человѣ- себѣ понятіе о человѣкѣ, изучить законы его ческаго организма, предложите ему элементар- развитія; отъ этихъ безсмысленныхъстремленіп ный вопросъ изъ физіологіи или анатоміи, и вы опредѣлить по жалкимъ отрывкамъ то, чего не увидите, что онъ опустить глаза и поневолѣ знаешь и не хочешь изучить во всемъ разиопризнается въ своемъ невѣдѣніи; всѣ его выво- образіп жизненной полноты, отъ этпхъ безсиль-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4