зи СОЧІІНЕНІЯ Д. П. ПИСАРЕВА. 312 выхъ попытокъ замѣнить наблюденіе творчествомъ ума—происходятъ ошибки, доктрины, иолитпческія убѣжденія, замысловатыя теоріп, въ которыхъ недостаегь бездѣлицы: знанія дѣла и здраваго смысла. Чтобъ понимать событіе, надо знать его дѣятелеи; чтобы объяснить себѣ историческое развитіе человѣчества, надо знать тѣ силы, который дѣйствуютъ въ немъ самомъ и вокругъ пего. Пусть гг. доктринеры, которыхъ очень много во всякомъ обществѣ, начинающемъ мыслить, иосмотрятъ вокругъ себя и скажутъ, положа руку на сердце: что они знаютъ? Какое дѣйствптельно существующее явденіе природы имъ пзвѣстно и понятно? Они принуждены будутъ сознаться, что знаютъ большею частью только то, что думали другіе доктринеры, жпвшіе раньше ихъ; надъ этими работами прежнпхъ доктринеровъ они проводятъ дни и годы, ихъ они комментпруютъ и критикуютъ, не добпраясь до самой жизни и принимая своп слова и понятія за существующія явленія. Эти доктринеры—современное видонзмѣненіе средневѣковыхъ мопаховъ; у нпхъ есть трудолюбіе, есть добросовѣстность и при этомъ ни малѣйшаго понятія о жизни, а вслѣдствіе этого—пи одной жпвой идеп въ умѣ, ни одного энергнческаго движенія въ мозгу. Самое простое, понятное слово жизнь, благодаря имъ, превратилось въ какую-то риторическую фигуру, лишенную плоти и кровп; они ионимаютъ по-своему жизнь нден, жизнь общества, жизнь человѣчества, словомъ—всякую воображаемую жизнь, всякую жизнь, кромѣ дѣйствителъной жизни отдѣльнаго живого человѣка; о жизни жпвотныхъ имъ некогда и подумать; это такія мелочи, па которыя имъ и взглянуть не хочется—имъ, законодателямъ человѣчества, носящпмъ въ своѳмъ мозгу рѣшенія разныхъ міровыхъ вопросовъ. Мы не имѣемъ счастья быть доктринерами; у насъ не хватаетъ на это ни умѣнья, ни желанья; каемся чистосердечио въ томъ, что мы имѣемъ слабость интересоваться дѣйствительною жизнью, въ какихъ бы крошечныхъ размѣрахъ она ни проявлялась, и нисколько не интересоваться безилоднымп порожденіямп доктрішерствующихъ умовъ, въ какія бы полнозвучный фразы они ни облекались. На этомъ оспованіи мы намѣрены толковать съ читателями не о теоріп божественнаго права, не о законѣ исторической постепенности, а просто о домашней п общественной жизнп пчелъ. Мы сильно нуждаемся въ положительной почвѣ для нашихъ пзслѣдованій, въ фактпческомъ матеріалѣ, пзъ котораго можно было бы выковать себѣ воззрѣнія и убѣжденія металлической твердости и незыблемой основательности. Вудемъ же смотрѣть вокругъ себя, на жпвую природу, вмѣсто того чтобы зажмуривать глаза пли съ упорнымъ внпманіемъ устремлять пхъ па буквы, слова и фразы. I. Пчела прпнадлежитъ къ породѣ насѣкомыхъ; у нея нѣтъ сппнного хребта, и ея тѣло раздѣляется на три ясно обозначенный части; эти части слѣдуютъ другъ за другомъ въ такомъ порядкѣ: во-первыхъ, голова, въ которой находятся глаза, щупальца и ротпкъ; во-вторыхъ, средняя часть тѣла, къ которой прикрѣплено снизу три нары погъ, а сверху двѣ пары крыльевъ; въ-третьихъ, задняя часть тѣла, заключающая въ себѣ сердце, дыхательные органы, пищеварительный каналъ п половыя части. По обѣпмъ сторонамъ головы у пчелы находятся два болыпіе глаза, составленные пзъ нѣсколькихъ тысячъ микроскопическихъ глазъ, выглядывающпхъ изъ-за общей, прозрачной роговой оболочки. Этими двумя глазами пчела смотрптъ на мелкіе предметы, находящіеся вблизи; эти два глаза замѣняютъ ей наши микроскопы; для того, чтобы смотрѣть въ даль, чтобы направлять въ даль свой полетъ, пчела пользуется тремя крошечными глазками, прикрѣпленными къ верхней части головы. Сколько пзвѣстно при теперешпемъ состояніп науки, человѣкъ лпшенъ тѣхъ глазъ, которые управляютъ полетомъ пчелы. Вѣроятно это обстоятельство составляетъ единственную причину, по которой большая часть человѣческихъ сужденій п построеній страдаютъ отъ близорукости свопхъ творцовъ. Ротъ ичелы отличается сложнымъ устройствомъ; достаточно будетъ отмѣтпть двѣ роговидныя, острыя челюсти, закрывающаяся другъ на друга, какъ двѣ половинки ножнпцъ, щеточки, служащія для собпранія цвѣточяой пыли, и длинную нижнюю губу, покрытую волосами и заступающую мѣсто языка, конечно не для разговора. Останавливаться на немъ я не буду; замѣчу только, что рабочія пчелы на своихъ заднихъ ногахъ прпносятъ въ улей медъ п цвѣточную пыль, а что трутни и матки лишены этой способности. Рабочія пчелы приготовляютъ въ своемъ тѣлѣ воскъ, который просачивается между колечками задней частп и потомъ употребляется въ ульѣ какъ строительный матеріалъ. Матка пли царица и трутнп не способны къ приготовленію воска. Рабочія пчелы вооружены жаломъ, скрывающимся въ задней части тѣла и связаннымъ съ пузырькомъ, пзъ котораго выдѣляется ѣдкая, ядовитая жидкость. Трутнп, какъ привилегированное сословіе, избавлены отъ обязанности защищать общество отъ внѣшнихъ враговъ и лишены жала. Челюсти пхъ особенно крѣпкн и покрыты зазубринами, вслѣдствіе чего они отличаются прожорливостью. Жало царицы длиннѣе и острѣе жала обыкновенныхъ рабочихъ, но она пользуется пмъ только въ единоборствѣ иротивъ сонерннковъ, когда дѣло идетъ о госнодствѣ надъ ульемъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4