305 ГЕИРПХЪ ГЕЙНЕ. 306 Всего мудренѣе н любопытнѣе та штука, что Гейпе, пророчествуя людяагь о томъ, что Наполеонъ сдѣлается божествомъ новой релпгіи, въ то же время впдптъ очень ясно н показываетъ своимъ читателямъ съ полной откровенностью пятна «обожаемаго кумпра». «Пожалуйста, говорить Гейне во второй части Путевыхъ картинъ, пе считай меня безусловнымъ бонапартистомъ, любезный читатель. Я благоговѣю не передъ дѣйствіямп, а передъ геніемъ этого человѣка. Безусловно люблю я его только до 17 брюмера. Тута пзмѣнилъ онъ свободѣ. И не по необходимости сдѣлалъ онъ это, а изъ тайной склонности къ аристократизму. Наполеоиъ Бонапарта былъ арпстократомъ, аристократическимъ врагомъ граждаискаго равенства, и мнѣ кажется колоссальнымъ недоразумѣніемъ, что европейская арпстократія, въ лицѣ Англіи, съ такимъ ожесточеніемъ боролась съ нпмъ... Любезный читатель, объяснимся однажды навсегда: я никогда не превозношу дѣлъ и хвалю лишь геній человѣка; дѣло— только его одежда, и исторія не что иное, какъ старый гардеробъ человѣческаго генія» (т. П, стр. 111). Рѣшнтельное объясненіе съ любезнымъ чптателемъ ни къ чему не ведета и заключаетъ въ себѣ очень мало осязательнаго смысла. Стараясь отдѣлпть геній человѣка отъ его дѣлъ, Гейне желаетъ открыть самый шпрокій просторъ эстетическому произволу. Полезны ли, вредны ли дѣла человѣка, это, по мнѣнію Гейне, все равно; это —мелкія подробности стараго гардероба; надо только, чтобы въ исиолненіп этихъ вредныхъ пли полезныхъ дѣлъ проявлялась нѣкоторая виртуозность, нѣкоторая фешенебельная грація и развязность. Эти качества, отъ которыхъ окружающимъ людямъ ни тепло, ни холодно, составляютъ, по мнѣнію Гейне, настоящую квинтэссенцію человѣка и требуютъ себѣ нашего благоговѣнія. Политическому дѣятелю предписывается такимъ образомъ быть эффектнымъ, интереснымъ и привлекательнымъ. При соблюденіи этихъ условій ему отпускаются всѣ его глупости п низости, промахи п преступленія. И чѣмъ громаднѣе его ошибки, тѣмъ лучше для него, потому что тѣмъ поразптельнѣе становится его эффектность. Съ эстетической точки зрѣнія огромная гадость заслужпваетъ гораздо большаго уваженія, чѣмъ маленькое доброе дѣло. Но при такомъ отдѣленіи генія отъ дѣлъ, совершенно искажается настоящее значеніе слова геній. Этимъ словомъ иерестаетъ обозначаться то умственное превосходство, передъ которымъ преклоняются съ восторженной любовью всѣ мыслящіе люди. И послѣ такого превращенія геній сохраняетъ свою обаятельность только для слабоумныхъ любителей театральной грандіозности. Иначе онъ понялъ бы, что съ генія нѣтъ возможностп снимать отвѣтственность за наиравленіе п результаты дѣлъ. Геній самъ задаетъ себѣ работу. Слѣдовательно, мы имѣемъ полное право требовать отъ него отчета не только въ томъ, искусно ли и удачно ли выполнена работа, но еще и въ томъ, почему и зачѣмъ, съ какою цѣлыо и на основаніи какпхъ иредварительныхъ соображеній онъ, геній, принялся именно за эту работу, а не за другую. Данный псторическій дѣятель только тогда и можетъ быть признанъ геніемъ, когда его дѣла и вся его жизнь даютъ совершенно удовлетворительные отвѣты на всѣ вопросы, которые могутъ быть поставлены мыслящимъ историкомъ. Выступая на арену борьбы п серьезной деятельности, человѣкъ бросаетъ общій взглядъ па положепіе партій, вдумывается въ потребности п въ попятія свопхъ современниковъ, задаетъ себѣ вопросъ о томъ, куда пдетъ главный потокъ идей и событій, словомъ—оріентируется въ лѣсу быстро смѣняющихся явленій и затѣмъ, вооружившись своими наблюденіями, присоединяется болѣе или менѣе сознательно къ какой-нибудь одной грунпѣ бойцовъ или работниковъ. Если собранныя паблюденія неточны и сдѣланный выборъ неудовлетворителенъ, молодой дѣятель переходптъ къ другой партіи пли старается сообщить новое паправленіе мыслямъ и работамъ своихъ союзниковъ. Становясь подъ то или другое знамя, измѣпяя своимъ вліяпіеыъ такъ пли иначе характеръ своей партіп, человѣкъ набрасываетъ въ общихъ чертахъ весь планъ своей будущей дѣятельностп. Достоинства или недостатки этого плана дадутъ себя знать внослѣдствіи и во всякоыъ случаѣ одержать перевѣсъ ладь достоинствами или недостатками вынолненія. Если планъ былъ составленъ разумно, если, при его составленіи, настоящія потребности времени были поняты вѣрно, то вся дѣятельность будеть плодотворна и благодѣтельна, хоть бы даже въ вынолненіи было много отдѣльныхъ ошибокъ и шероховатрстей. Если же, при составленіи плана, потребности времени были поняты па выворота, то вся дѣятельность будеть тѣмъ болѣе безсмысленна и вредна, чѣмъ больше остроумія будетъ потрачено на потребности выполненія. Но если планъ составленъ невѣрно, если всей дѣятельностп дано ложное паправленіе, что же это значить? Значить, очевидно, что у составителя не достало проницательности, сообразительности и глубокомыслія. Значить, въ геніальности составителя имѣется такой крупный нзъянъ, который портить все дѣло и превращаетъ неудавшагося генія въ опаснаго и вреднаго сумасброда. Гейне говорить, что Иаполеонь измѣнилъ свободѣ и былъ аристократическимъ врагомъ граждаискаго равенства. Говоря это, Гейне думаетъ, что это обстоятельство не наносить никакого ущерба геніальности Наполеона, точно будто это обстоятельство нисколько не зависѣло
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4