13 А Л О Л Л О Н I Й Т I Л И С К I н. 14 водится иыъ въ общечеловѣческое проявленіе и получаетъ въ его глазахъ силу закона. Тацитъ прямо говорить, что легче погасить, нежели зажечь, расиространяетъ эту мысль двумя сравненіями и слѣдовательно ясно ноказываетъ, что не впднтъ ничего ненормальнаго въ безуснѣшности ирогрессивныхъ иоиытокъ правительства. Далѣе, говоря объ опасномъ обаяніи бездѣйствія, онъ невольно налекаетъ наыъ на то, что н сазіъ порою чувствуетъ то утомденіе, ту нравственную хилость, до которой въ подобный эпохи разложенія доходили, путемъ безплодиой борьбы и горькаго разочарованія, люди умные, сильные п честные. Эта проскользнувшая незамѣтно для самого писателя черта его личнаго ощущенія молсетъ служить мѣриломъ болѣзнп, разъѣдавшей тѣло и кровь римскаго общества. Если, лицомъ къ лицу съ этою болѣзнью, опускались руки у людей, подобныхъ Тациту, стало быть, надежды на псцѣленіе не было л не нредвндѣлось. Послѣ всего сказаннагоясно, что во времена іімперіп положительно никто не думалъ проводить въ политическую жизнь своихъ теоретическихъ убѣжденій. У кого были убѣжденія, тотъ берегь ихъ, какъ драгоцѣнность, и старалсятолько, подобно Тразеа Пету, сохранить ихъ въ чистотѣ и не протпворѣчнть имъ въ дѣйствіяхъ; оппозиція подобныхъ людей была чисто отрицательная, положеніе ихъ оборонительное, и при всемъ томъ въ высшей степениопасное. Германикъ, Сенека, Тразеа Петъ, Агрикола стояли въ такихъотношепіяхъ къ правительству, н умерлитогда, когда это ему понадобилось. ИсторикиТитъ Лабіенъ и Ереыуцій Кордъ отстаивали свободу мысли, п принужденыбыли уморить себя съ голоду, а пронзведенія ихъ сожжены на площади. Стоическая школа, къ которой примкнулапочти вся умственная аристократія Рима, навлекала гоненія не только на себя, но и па философію вообще. Два раза, при Неронѣ и при Домиціанѣ, философовъ выгоняли изъ Рима и пзъ Италіп. Выло опасно таить въ душѣ убѣжденія, хотя бы они и пе имѣлп прямого отпошенія къ политнкѣ. Послушная массаримскаго народа, здѣсь какъ н вездѣ, слѣдовала теченію и старалась забыться въ омутѣ наслажденіГі; ученіе Эпикура, понятое конечно не такъ, какъ понималъ его Лукреціп, упрощенное п примѣненное къ разумѣнію толпы, находило себѣ множество иослѣдователеи и не вызывало гоненій со стороны правительства. Донося Нерону о богатомъ римлянинѣ Плавтѣ, Тигеллинъ прямо ставить ему въ вину то, что онъ въ жизни не слѣдуетъ ученію Эпикура. «Плавтъ богатъ, говорить онъ, и даже не притворяется человѣкомъ, любящимъ покой, а старается подражать прпмѣру древнихъ Рішлянъ. Онъ ирпнялъ гордость стоиковъ и ихъ ученіе, которое дѣлаетъ мятежнымъ и возбуждаетъ охоту браться за полптическія занятія».Итакъ, въ неріодъ имперіи полптическія убѣжденія не развивались; греко-римскій классическій міръ выработалъ сполна свои принципы; изобрѣтательная способность, какъ замѣчаетъ неоднократно Генрихъ Риттеръ, была истощена, и мыслители, по всѣмъ отдѣламъ пауки, только комментировали своихъ иредшественниковъили старалисьпутемъ эклектизма сблизить между собою философскія системы, возникшія въ цвѣтущее время эллинизма. Посмотримълее теперь, каковы были ионятія о государствѣ у лучшихъ представителейгреческой мысли. И. Въ сочиненіи Аристотеля «о Политикѣ» заключается критика иолптііческихъ идей ирежнііхъ греческихъ мыслителейи, между прочими, Платона. На этомъ основанін, мы пзъ одной этой книги ножемъ вывести какъ различіе между взглядами Аристотеля и Платона, такъ и вообще понятіе древнихъ о государствѣ и его отноніеніяхъ къ отдѣльной личности. При первомъсравненіп Аристотеля съ Платономъвидно, что первый практичнѣе, а второй смѣлѣе въ области отвлеченноймысли. Оба жертвуютъ отдѣлыюю личностью во имя цѣлаго; оба смотрятъ на человѣка, не какъ на самостоятельныйорганнзмъ, а какъ на одинъ пзъ разнообразныхъвпнтовъ большой государственной машины. Но Платопъ беретъна себя крайнія слѣдствія своей теоріи и доводитъ уничтоженіе лица въ государствѣ до невозмолсныхъ иредѣловъ, до полпагоотсутствія собственности и семейства. Аристотель вступается за личность, но отстаиваетъ ее не для нея самой, а для государства, и впадаетъ такпмъобразомъ въ безысходное протнворѣчіе. Кангдый, говорптъ онъ, долженъ имѣть собственность, жену и семейство для одного себя, потому что люди вообще способны внолнѣ заботиться только о томъ, чтЬ составляеть нхъ личнуюсобственность; «о томъ же, чѣмъ онъвладѣетъ сообща съдругими, человѣкъ заботится настолько, насколько на его долю приходится опредѣленная часть». Если это свойство человѣка есть недостатокъ, мыслитель не долнеенъ съ нпмъ мириться; расиространенный иорокъ ннкакпмъ образомъ не можетъ сдѣлаться добродѣтелью, несмотря на обширность своего господства. Если же это законное свойство, то оно рѣшительно не позволяетъ человѣку быть только служебнымъ орудіемъ въ государственномъ организмѣ. Въ первомъ случаѣ, Аристотель долженъ былъ бы не отступатьотъ логическииослѣдователыіыхъ требованій Платона; во второмъ, онъ долженъ былъ эманцинировать личность. Но какъ эмиирикъ, требовавшій отъ своихъ выводовъ практической иримѣнимойЕіі, онъ не могъ увлечься геніальными фантазіями Платона; какъ грекъ, онъ не могъ отбросить ни одного изъ своихъ націоналыіыхъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4