279 СОЧПНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 280 такой неотразимой, такой раздражительной и затягивающей прелестью, что ядро орѣха очень скоро будетъ вынуто пзъ шелухи, и что шумные споры о красотахъ и недостаткахъоболочки уступить мѣсто гораздо болѣе ожесточеннымъ преніяыъ о питательности или ядовитости содержанія. Пробужденіе притуиленпаго п деморализованнаго общества начинается обыкновенно съ очищенія его эстетическихъпопятій, совсѣмъ не потому, что эти понятія важнѣе всѣхъ остальныхъ, а потому, что деморализованное и притуплённоеобщество только съ этой стороны оказывается доступпымъ для вразумленій. Эту сторону слабѣе караулятъ офиціальные аргусы, любители тупости и безнравственности; кромѣ того сама публика только съ одной этой стороны сохраняетъспособностьвидѣть, слышать, чувствовать, понимать, интересоваться и увлекаться. Руководствуясь тѣмъ инстинктомъ, которымъ обладаютъ титаны, Лессингъ въ Германіи и Бѣлинскій въ Россіи начали обновленіе общества со стороны его эстетическихъ понятій, который, при дальнѣйшемъ развптіи умствепнаго движенія, должны были отодвинуться на самый задній иланъ. Гейне также очень ловко умѣлъ бороться съ равнодушіемъ публики и побѣждать ея непониманіе. Какъ Лессингъ и Вѣлинскій сами дѣлались па всю жизнь эстетикамидля того, чтобы положить конецъ неограниченному господству эстетики, такъ точно Гейне, осмѣивая и убивая безсодержательный романтизмъ, пользовался въ теченіе всей своейжизниромантическимиформами, которыхъ причудливая и необузданная дикость очаровывала его современппковъ. Стало быть великое несчастіе Гейне заключалосьневъ умственнойубогостинѣмецкойпублики. Настоящее, роковое несчастіе, гораздо болѣе неотразимое, чѣмъ Меттернихъ и филистерство, состояло въ томъ, что сама соль земли находилась въ недоумѣніи и не знала навѣрное, что и какъ солить. Лучшіе люди, самые умные, самые честные и самые страстные, искаливокругъ себя п внутри себя твердую точку опоры, и не могли ее найти. Ихъ мучило безвѣріе въ самомъ обширномъ и глубокомъ значеніи этого слова. Они не знали, на что надѣяться и чего желать. Въ этомъ отношеніи лучшіе люди первой половины XIX вѣка были гораздо несчастнѣе своихъ предшественниковъ и своихъ преемниковъ. Предшественники вѣрили въ иолитическій переворотъ; преемники вѣрятъ въ экономическое обновленіе; а посрединѣ лежитъ темная трущоба, наполненнаяразочарованіемъ, сомнѣніемъ и смутно-безпокойными тревогами; и въ самомъ центрѣ этой темнойтрущобы сидитъ самый блестящій и самый несчастныйея представитель —Генрихъ Гейне, который весь составленъ изъ внутреннихъ разладовъ и непримиримыхъ противорѣчій. У. Передовые мыслители ХУШ вѣка были глубоко убѣждены въ томъ, что хорошее правительство можетъ въ самое короткое время поставить любой пародъ на высшую ступеньку цивилизаціи и блаженства. Мудрый законодатель и золотой вѣкъ—это по пхъ мпѣнію были два ионятія, неразрывно связанный между собою, какъ причина и слѣдствіе. Задачачеловѣчества представлялась въ самомъ простомъ и элементарномъ впдѣ: обезоружь тирановъ, посади мудрецовъ въ государственный совѣтъ, и потомъ блаженствуй. Если ты хочешь упрочить свое блаженство на вѣчныя времена, то наблюдай только за тѣмъ, чтобы мудрецыне глупѣли и пе лукавили. Чуть замѣтилъ недосмотръ или фальшь, сейчасъ отставляй мудреца отъ должности, замѣщай его новымъ благодѣтелемъ, и будь увѣренъ, что блаженству твоему пе предвидится конца. Тѣ люди, которые вѣруютъ въ конституцію, какъ въ универсальное лѣкарство, разсуждаютъ именно такимъ образомъ, потому что всевозможный конституціонныя гарантіи и уравновѣшиванія клонятся исключительно къ тому, чтобы регулировать смѣщеніе мудрецовъ, пришедшихъ въ негодность, и выборъ новыхъ мудрецовъ, долженствующихъ запять ихъ мѣсто. Откуда взялось это заблужденіе, обольстившее ХУШвѣкъ и не совсѣмъ утратившее свою силу до настоящаго времени—понять не трудно. Дѣло въ томъ, что дурное правительство дѣйствптельно можетъ причинить народу необъятную массу разнообразнаго зла. Если бы дурному правительству, въ родѣ турецкаго или персидскаго, удалось при помощи вооруженной силы утвердиться въ роскошной странѣ, населенной дѣятельнымъ и даровитымъ народомъ, и еслибы это дурное правительство усиѣло задушить всѣ взрывы народнаго негодованія, то черезъ нѣсколько десятилѣтій страна превратилась бы въ пустыню, и остатки народа сдѣлались бы толпою нищихъ, идіотовъ и негодяевъ. Такое разрушеніе народнаго богатства, народпыхъ силъ и народнаго ума производилось передъ глазами тѣхъ мыслителей, работы которыхъ положили свою печать на все умственное движеніе прошлаго столѣтія. Дурное правительство Людовика ХГѴ, Филиппа Орлеанскаго и Людовика ХУ превращало Францію въ пустыню, а французовъ—въ нищихъ, которымъ были одинаково сподручны идіотизмъ, негодяйство и голодная смерть. Мыслители могли прослѣдить шагъ за шагомъ все развитіе зла; они могли доказать самымъ осязательнымъ образомъ, что все это зло здѣлано дурнымъ правительствомъ. Они видѣли собственными глазами, какъ колоссально можетъ быть вліяніе правительства въ дурную сторону; они умозаключили совершеппо
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4