277 Г Е Н Р П X Ъ ГЕЙНЕ. 278 глубоко затрогпваетъ человѣческія страсти, и притомъ не только страсти однпхъ спеціалпстовъ, способныхъ дане горячиться и ссориться изъ-за спутниковъ Юпитера, но страсти всѣхъ людей, имѣющихъ возможность познакомиться съ данныхъ вопросомъ. Такими вѣчно жгучими знаніями могутъ быть только знанія человѣка о междучѳловѣческихъ отношеніяхъ. Въ этой же области междучеловѣческихъ отношеній разыгрываются также и всѣ серьезныя и унорныя человѣческія желанія, всѣ тѣ желанія, которыми характеризуются и отличаются другь отъ друга различныя историческія эпохи. Значптъ, титаны воображенія раснолагаютъ богатымъ запасомъ матеріала тогда, когда соціальныя знанія и понятія людей отличаются большою опредѣленностью, и когда желанія или стремленія очень ясно обозначены, очень сильны, настойчивы и рѣшительны. Напротивътого, когда люди сомнѣваются въ состоятельности своихъ знаній и въ то же время не умѣютъ отдать себѣ ясный отчетъ въ своихъ собственныхъ желаніяхъ, когда имъ противно прошедшее и когда они плохо вѣрятъ въ лучшее будущее, тогда титаны воображенія сидятъ безъ сюжетовъ и, отъ нечего дѣлать, шалятъ и играютъ красками, звуками, словами и образами. Великое несчастіе титанаГейне состоитъвовсе не въ томъ, что какой-нибудь Меттернихъ или какой-нибудь союзный сеймъ мѣшали ему откровенно объясняться съ нѣмецкой публикой. Это несчастіе состоитъ даже п не въ томъ, что сама нѣмецкая публика отличалась иоразительныыъ туиоуміемъ и во всякую данную минуту была готова и способна облизать ноги своимъ злѣйшпмъ врагамъ, разорвать на части своихъ лучшихъ и безкорыстнѣйшнхъ друзей и подарить міру изъ своихъ собственныхъ нѣдръ тысячу новыхъ Ыеттерниховъ и тысячи новыхъ союзныхъ сеймовъ; когда человѣку мѣшаетъ работать грубая ыатеріалыіая сила—это конечно очень непріятно. Когда человѣка не понпмаетъ то общество, которому онъ отдаетъ кровь своего сердца и сокъ своихъ нервовъ —это еще болѣе непріятно, это даже очень больно, обидно и досадно. Но все это—такія препятствія, который могутъ и должны быть иобѣждены сильнымъ наиряженіемъ ума и воли. При всѣхъ этпхъ иреиятствіяхъ, настоящій псточникъ мужественной энергіи и боевого задора остается нетронутымъ и незасореннымъ. Противъ матеріальной силы можно дѣйствовать хитростью. Инквизиторскую проницательность меттерниховскихъ ищеекъ можно всегда обманывать неистощимымъ запасомъ тѣхъ удовокъ, пзворотовъ, цвѣтистыхъ образовъ и пронпческихъдвусмысленностей, который постоянно находятся подъ руками каждаго даровитаго писателя п которыя придаютъ искусно затаенной мыслп особенную шаловлпвую прелесть и раздражающую пикантность. Нѣтъ той гремучей змѣи, которую нельзя было бы опрятно п граціозно уложить въ невиннѣйшую и граціознѣйшую корзину, наполненную самыми велпколѣнными и душистыми цвѣтамп. И въ этой борьбѣ между меттерниховскойищейкой и даровитымъ писателемъ иобѣда непремѣнно должна склониться насторонупослѣдняго, потому что ищейка дѣйствуетъ по обязанности службы, а писатель повинуется повелительному голосу всепоглощающей страсти. Равнодушіе и непониманіе публики—это также не богъ-знаетъ какое неодолимое ирепятствіе. Если бы это равнодушіе и непониманіе простиралось на всю литературубезъ малѣйшаго псключенія, т. е. если бы публика не обнаруживала никакой охоты къ чтенію п не имѣла бы никакого нонятія объ умственныхъ наслажденіяхъ—тогда препятствіе было бы дѣйствительно очень серьезно и далеко превышало бы силы не только одного даровитаго писателя, но даже и цѣлаго поколѣнія даровитыхъ писателей. Но когда занятія текущей литературой сдѣлалпсь насущной потребностью для того общества, которое считаетъ п называетъсебя образованнымъ, тогда даровитому писателю уже вовсе не трудно сформировать себѣ, въ самое короткое время, ионимающихъ и страстно внимательиыхъ читателей. Если общество равнодушно къ политпкѣ и не понпмаетъ современной псторіи, то, по всей вѣроятности, оно не равнодушно къ театру и превосходно понимаетъ микроскопическія красоты лирпческаго пустословія и романическагоселадонства. Чѣмъ равнодушнѣе становится общество къ великимъ жизненнымъ идеямъ, тѣмъ страстнѣе оно привязывается къ ирекраснымъ формамъ, которыхъ пониманіе впрочемъ также извращается и мельчаетъ подъ вліяніемъ общаго умственнаго оцѣпенѣнія. Въ Европѣ такъ бывало всегда. Эпохи иолитпческаго застоя и отупѣнія были всегда золотыми годами для чнстаго искусства, которое быстро овладѣвало всѣмп умственными силами общества и потомъ немедленно вырождалось и доходило до послѣднихъ предѣловъ вычурности и уродливой аффектаціи. Если титанъ воображенія хочетъ при такихъусловіяхъ овладѣть вниманіемъ общества, то ему стоитътолько воспользоваться тѣми формами, которыя нравятся его современникамъ, отчистить, отполировать эти формы, навести на нихъ новый, волшебио-ослѣшітельный блсскъ и потомъ влить въ нихъ то живое содержаніе, которое было вытѣснено изъ жизни и изъ литературы тяжелыми годами невольной умственной ненодвиашости. Современнпки пакпнутся сначала на ослѣпительную форму, сіяющую пуще всякаго мѣднаго таза, но процессъ мышленія, направленнаго на блпжайшіе и важнѣйшіе интересы и вопросы жпзни, обладаетъ всегда и для всѣхъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4