243 СОЧПНЕНІЯ Д. Ж. ПИСАРЕВА. 244 семи страницахъ, и между тѣмъ, какія кровавыя жертвы переводчпкъ приноситъ риѳыѣ. Для того, чтобы найти третью риалу къ словамъ своды и народы, В. Костоларовъ уиотребляетъ выраженіе: Лавы пламенный воды (19). Для риоаы онъ называетъ жителей Содома н Гоморры дѣтьми мрачнаю Эрева и сливаетъ иредставленія греческой миѳологіи съ еврейскими преданіями. Онъ пишетъ шире пламенный потока и вслѣдъ затѣмъ для риѳмы небеса сыплютъ огненный песокъ, который для сошженія провинившихся городовъ былъ уже собственно излишенъ при иотокахъ огненной лавы, но для стиха пыенно при нотокѣ и оказался необходимымъ. А главное хорошо то, что въ подлиннпкѣ нѣтъ нп пламенныхъ водъ лавы, пи дѣтей Эрева, нп огненнаго песку. Это все отъ переводчика и для риѳмы. В. Костомаровъ для риѳмы сочпняетъ новыя слова и даже не поясняетъ пхъ значенія: Драгоцѣнная тіара Занялась на немъ какъ фара. Что такое фара? Сличаю съ подлиннпкомъ и вижу тамъ рііаге, риѳмующее въ ііаге, и переводящееся русскимъ словоыъ маякъ. Но уже тіара и маякъ, даже на снисходительное ухо Костомарова, не покажется риѳмою. Онъ и создалъ фару, и риѳма вышла богатая. А вотъ и грамматическая ошибка во имя риѳмы: Валы пепла, волны пламя И царя-волхва, п знамя Увлекали за собой. Пламя, по мнѣнію В. Костомарова, есть родительный падежъ отъ существительнаго того же имени. Но ужъ за то, надо сказать правду, гдѣ Костомаровъ пожертвуетъ здравымъ смысломъ, исторіей или грамматикой, тамъ интересы уха спасены, п рпома выходптъ блистательная. Носмотримъ, что же сталось подъ рукою непризванныхъ переводчиковъ съ граціозными, легкими созданіями Гейне п Беранже, который такъ легко испортить п который такъ часто портилп у насъ въ Россіп и въ журналахъ, и въ отдѣльныхъ издапіяхъ. Въ сборнпкѣ мы находимъ между прочпмъ переводъ прелестной пѣснп Варанже «Ьа соигошіе геігоиѵёе». Въ иодлпннпкѣ вложенъ въ эту пѣсню цѣлып міръ чувства. Тутъ есть и грусть, и добродушный юморъ, и слезы сквозь улыбку, и то любовное отношеніе ко всему жпвому, ко всякой искренней радости, которое составляетъ вѣчно свѣжую п господствующую черту поэзіи Беранже. Все это выражается просто, какъ Вогъ послалъ, все это какъ будто не сознаетъ собственной прелести и оттого становится еще прелестнѣе. Добрый, честный, любящіп старпкъ смотритъ на увядшій вѣнокъ п, вспоминая прошлое, поневолѣ съ грустью относится къ настоящему. Но уже самое это тихое настроеніе грусти исключаетъ всякій цинизмъ, всякое оасесточеніе противъ настоящаго. Вотъ какъ говорить иоэтъ о той женщинѣ, которую онъ когда-то любилъ: Еі 1а Ьеаиіе Іепйге еѣ гіеизе, (іиі Де сез Яеигз те соитта ^айіз? Ѵіеіііе, сііі-оп, еііе еві ріеизе; Тоиз поз Ьаізегз, Іез а-і-еііе таисіііз? .Гаі сги дие Біеи роиг тоі Гаигаіі М(; паИге, Маіз Гйде ассоигі; диі ѵіепі; (;ои(; еЙасег. О Іюпіе! еі; запз 1а гесоппаііге ^е 1а ѵеггаіз раззег. И вотъ какъ нереводптъ это мѣсто В. Костомаровъ: А та красавица, что бѣлою рукой Вотъ въ этотъ самый лавръ мнѣ розаны вплетала Да, говорить, сварливою ханжой На старости-то лѣтъ моя красотка стала. Неужели жъ и я объ ней не пожалѣю И такъ же, какъ она, забуду страсть свою! О стыдъ, теперь и я, встрѣчаясь съ нею, Ее не узнаю. Я не знатокъ живописи, но мнѣ кажется, что если бы художникъ арзамасской школы взялся списать Сикстинскую мадонну, то результата его трудолюбія былъ бы похожъ на картину Рафаэля столько же, сколько переводъ В. Костомарова похожъ на стпхотвореніе Беранже. Посредственныя дарованія любятъ класть краски густо, ярко, чтобъ въ глаза било, чтобъ пздали было замѣтно. Вмѣсто картины выходитъ вывѣска. Но это не бѣда! блеститъ по крайней мѣрѣ. Беранже говорить: «она богомольная старушка». В. Костомарову это кажется слабо, п онъ ставить сварливую ханжу, что конечно выходптъ рельефнѣе. Беранже говорить: «я бы можеть быть не узналъ ее». В. Костомаровъ избавляеть читателя отъ тягостнаго сомнѣнія: «теперь п я, встрѣчаясь съ нею, ее не узнаю». Не правда ли, такъ будетъ гораздо яснѣе. Впрочемь, переводчикамь Вогъ простить; вѣдь у нихъ разобрать трудно, что дѣлается по глубокимъ эстетическимь соображеніямъ, и что пзмѣняется случайно, въ угоду риѳмы; замѣчу мпмоходомъ, что ханжой риѳмуеть сь рукой, а узнаю сь свою, и это вѣроятно играетъ не послѣдшою роль въ ряду соображеній, побудившихъ В. Костомарова исковеркать мысль своего подлинника. Слѣдующее затѣмъ стпхотвореніе «Фіалкп» сплошь набито выдумками В. Костомарова. Напр. Фіалка бѣдняжка! Апрѣльскій морозъ Ужъ стелетъ коверъ серебристый, И бѣлой бахромкой по вѣткамъ березъ Раскинулся иней пушистый. Оно гладко и по размѣру, и по риѳмамъ, только къ сожалѣнію выходптъ безсмыслица, да и къ тому же Беранже говорить совсѣмъ не то. Если въ апрѣлѣ морозь уже стелетъ серебристый коверъ, значить къ маю должно быть замерзнуть рѣки, пойдутъ метели, и ужъ тутъ подлинно горе будетъ бѣдняжкѣ-фіалкѣ; при-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4