241 ВОЛЬНЫЕ РУССКІЕ ПЕРЕВОДЧИКИ. 242 не видно. Изъ Андерсена можно было выбрать и получше; укажу напришѣръ на стихотвореніе: «Миііег^езеіі», переведенное Шампссо, представляющее самый тонкій психологическій аналпзъ и проникнутое теплой задушевностью. Изъ Элеишлегера Вергъ перевелъ сцену трагедіи «Гакопъ Ярлъ». Сцена эта замѣчательно ничтожна и заключаетъ въ себѣ тблько взаимныя угрозы двухъ витязей: Гакона и Олафа. Ни заыѣчательной мысли, ни драматической живости дѣпствія, ни психологической вѣрностп анализа! ЧтЬ понравилось тутъ Бергу, это остается совершенно ненопятнымъ. Если бы совсѣиъ откинуть переводы изъ датскихъ поэтовъ, отъ этого нисколько не нотерялъ бы сборннкъ. Съ Шампссо В. Костомаровъ обращается очень безцеремонно. Въ стпхотвореніи «Старая нрачка» онъ откипулъ весь нослѣдній куплетъ, не пояснпвъ причины. Физіономія стихотворенія совершенно измѣнена. ПІаыиссо изображаетъ дѣятельную, бодрую старуху, жившую честнымъ трудомъ и сохранившую до сѣдыхъ волосъ физическое здоровье и нравственную энергію. В. Костомаровъ представляетъ страдалицу, несшую тяжкій крестъ, плачущую надъ работой н не рѣшающуюся роптать на Господа. Можетъ быть оба типа одинаково законны и важны, но только Шамиссо написалъ не то, что неревелъ В. Костомаровъ. Шамиссо говоритъ: «она честнымъ прилежаніемъ наполняла тотъ кругъ, который отвелъ ей Господь». В. Костомаровъ переводитъ: «И безъ роптанія на Господа несла тотъ тяжкій крестъ, который ей послалъ онъ». Смѣшалъ ли переводчикъ Кгеіз и Кгеиіг, или сознательно отступплъ отъ додлпннпка—все равно, колорита отъ этого во всякомъ случаѣ пзмѣняется. Шамиссо: Она несла долю жены; не было недостатка въ заботахъ; она ходила за болънымъ мужемъ, она родила ему троихъ дѣтей; она положила его въ гробъ и не потеряла вѣры и надежды. К остомаровъ: И съ кроткою покорностью сносила Обязанность суровую жены. Мужъ у нея сварливый былъ, больной. Трехъ дочекъ отъ него она имѣла, И не осталось съ нею ни одной— Но все перенести она умѣла. Сварливость мужа, суровая обязанность жены—двѣ черты, прибавленный иереводчикомъ. Шамиссо: Она стала работать ножницами и иголкой И собственноручно сшила себѣ Безукоризненный саванъ. К остомаровъ: Она беретъ наперстокъ и иголку, Шьетъ саваны дрожащею рукою Безъ ропота... Лишь мачетъ втихомолку. Это совершенно не то, что говоритъ Шамиссо. Отчего илачетъ прачка, отчего у нея дрожатъ руки—это не пояснено никакъ, да и совершенно не въ ея характерѣ; въ слѣдующемъ куплетѣ Шамиссо говоритъ, что она съ удовольствіемъ всякое воскресенье смотритъ на свой саванъ. Объ удовольствіи, съ которымъ дѣлаетъ это старая прачка, В. Костомаровъ умалчиваетъ. Точно также стихотвореніе «Нищій и его собака» представлено не въ переводѣ, а скорѣе, какъ варіація на данную тему. Бѣдный нищій, у котораго разрывается сердце въ то время, какъ онъ надѣваетъ петлю па шею своей собаки, названъ у В. Костомарова «злодѣемъ». О собакѣ сказано, что она «вдругъ окодѣла» на могилѣ хозяина, точно будто съ нею сдѣлался апоплексическій ударъ. По признанію сампхъ переводчиковъ, лучше всего переведены у пихъ стихотворенія Гюго «съ сохраненіемъ какъ образовъ, такъ даже и энптетовъ подлинника». Посмотримъ, что это за переводъ. Вотъ напримѣръ картина разрушенія Содома и Гоморры. Курсивомъ напечатано въ подліінникѣ то, чего нѣтъ въ переводѣ, а въ переводѣ то, чего пѣтъ въ подлиннпкѣ. Сѳ рѳиріѳ 8'ёѵѳі11ѳ Туча грозная реввтъ, (^иі йогшаіѣ 1а ѵѳШе Вихорь крыши съ зданій рветъ, 8апз репзѳг а Біеп. И проснулся тотъ народъ, Ілз дгапйз раіагз сгоиіепі; Что вчера, забывъ о Богѣ, Мгііе сНагз диі гоиІепЬ Бъ золотомъ уснулъ чертогп, ЕвигіепЬ Іеиг еззіеи; И въ смятепги, въ тревогп Ш Іа /оиіе ассоигие Ът изъ города бпгутъ Тгоиѵе еп сііадие гие На долину, по и тутъ ТІп Йеиѵѳ йѳ &и. Рѣки пламени текутъ. 8иг зез іоигз аШёгез Словно глыбы хрупкой глины Соіпззѳз йе ріегге Пали баіпнп-исполпны Тгор таі а^егтіз И, волнами снесена, АЪошіепІ; йапз ѴотЪге. Пала бплая стпна. Вез шопгапіз запз потЪге Подъ развалинами сводовъ Епсоге епйогтіз Улицъ крытыхъ переходовъ, 8иг Лез тигз диг рвпсіепі; Не опомпивтись отъ сна, Агпзі .че гёрапсіепі Гибнуть тысячи парода 1е поггез /оигтіз. Въ лавы огненпыхъ волнахъ. 8ѳ реиі-іі дп'оп Гпіе Гдѣ же вамъ искать спасенья Зоиз РНоггіЫе ріиіе? Отъ огня и разрушенья? Тоиѣ рёгіѣ, Ьёіаз! Все погибло, все, увы Ъе /ей диі /оийгоіе Всгь мранитныя твердыни Ваі Іез ропі.ч диЧІ Ъгоге, Вашей суетной гордыни Сгёѵе Іез іоііз ріаіз, ' Въ прахъ повергнуты, и вы, Коиіе, іотЬе еі Ъгізе Дпти мрачнаю Эрева, 8иг Іа йаіів дгізе Не спасетеся отъ гюьва Зез гоидез ёсіаіз. Бога силъ, Іеговы. Зоиз с/іадие еігпоеііе Туча лопнула отъ жара, Ѳгоззгі еі ггиззеііе И отъ каждаго удара (чего?) Хе /ей зоиѵегагп. Ярче зарево пожара. и такъ далѣе. Изъ 32 строкъ нереданы приблизительно вѣрпо 10, и это вы найдете въ каждомъ стпхотвореніи Гюго. Вотъ вамъ и сохраненіе образовъ и эиитетовъ; и хоть бы эти отступленія выкупались художественностью языка, звучностью и вѣрностыо стиховъ. Что за риомы, что за грамматическія ошибки, что за нарушенія исторической вѣрности въ самовольныхъ отступленіяхъ отъ подлинника! У В. Костомарова считается риомаш: сна и волнахъ (стр. 20), шумомъ и другомъ (21), праздникъ и участнико (24), огромный п верховный (23), помочь имъ и и они (25), ни тѣни и теченье (25), разсѣкаетъ и чаекъ (27), наряды и стадо (27). Всѣ эти примѣры собраны на
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4