239 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 240 умѣя нзбѣгать научныхъ термішовъ, для русской публики переводятъ пностранныхъпоэтовъ такъ своеобразно, что человѣкъ, знающій подлннникъ, не узнаетъего въ переводѣ, а незнающій пожалуй п вовсе не допщется смысла. Къ числу такпхъ безцѣльныхъ п безплодныхъ явленій въ области книжной торговли относится «Сборникъ стихотворений пностранныхъ поэ- •товъ», пвданныйвъ Ыосквѣ Ѳ. Бергомъ п В. Д. Костоыаровымъ. На пхъ книжку стоить обратить внпманіе, во 1-хъ, потому, что она своей внѣшностыо п именами переведенныхъ поэтовъ можетъ расположить публику въ свою пользу, во 2-хъ, потому, что переводчики обѣщаютъ продолжать свое изданіе, еслн первый выпускъ будетъ имѣть успѣхъ. Въ сборникъ вошлп имена Гюго, Беранже, Гейне, нтальянскихъиатріотовъпоэтовъ, Шампссо, Трегера, и двухъ датчанъ, Андерсена и Эленшлегера. Почему выбрали именноэтихъпоэтовъ и почему изъ ихъ твореній выбрали именно такія-то стихотворенія— остается неразрѣпшмымъ вопросомъ. Сборникъ не носитъна себѣ никакогоопредѣленпагохарактера; руководящей пдеп не видно нп въ групппровкѣ поэтовъ, ни въ выборѣ стпхотвореній. Въ переводахъ съ птальянскаго госнодствуетъ конечно политическоенаправленіе; объ остальныхъ нельзя сказать ничего общаго; при чтеніи многихъ переведенныхъ стпхотвореній рождается невольно вопросъ, чѣмъ они обратилина себя вниманів переводчика, и для чего онъ тратилъ время и трудъ, чтобы познакомить русскую публику съ безцвѣтпыми и даже не особенно граціознымп лирическими стихотвореніяын. Стоило ли переводить съ датскаго «Фіалкп», гдѣ говорится, что «счастливый мальчикъ манить въ садъ цвѣточки-глазки, а что кругомъ звенятъ голоски: иди же въ садъ, иди же въ садъ». Все стихотвореніе написано для того, чтобы сравнить глазки дѣвушки съ фіалкамп, и это стихотвореніе переводится на русскій языкъ въ то время, когда наша критика серьезно и дѣльно упрекаетъ пѣкоторыхъ нашпхълнриковъ въ бѣдности содержанія. Зачѣмъ же брать отъ другихъ то, чего у самихъчерезчуръмного, и брать въ такое время, когда всякій здравомыслящи! человѣкъ сознаетъ излишество разныхъ неудавшихся иодражаній «Новой веснѣ» Гейне. Стихотворенія съ датскаго какъ-то особенно неудачно выбраны. Какъ вамъ понравится, напримѣръ, «Умирающее дитя»? Ребенокъ при смерти, п говоритъ со своей мамашей о томъ, какъ прилеталъ къ нему ангелъ; замѣчательно то, что онъ говоритъ такъ же спокойно и рѣчпсто, какъ учитель риторики. Всякій предметъ обозначенъэпитетомъ, и картинавыходитъочень яркая; естьи радужноекрыло, и лазурноеоблако, и золотой кругъ, и пестрыецвѣты, и райскій запахъ,»—словомъ, нужно полное отсутствіе эстетпческаго чувства, чтобы не понять, что это стихотвореніе—наборъ словъ, въ которомъ нѣтъ нп естественности, нп чувства; а Бергъ перевелъ его.—Онъ перевелъ также стихотвореніе «У колодезя», и вотъ его содержаніе; дѣвочка смотрнтъ въ колодезь и припомпнаетъ разсказы своей матери о томъ, какъ мудрая женщина припоситъ ей дѣтей изъ колодца; при этомъ у нея рождается желаніе добыть себѣ ребенка и замѣнить имъ куколку, что все очень наивно— спору нѣтъ, но вѣдь ужъ кромѣ наивностировно ничего, а наивность какъ-то не прививается къ русскому здравому смыслу и переходитъ въ приторность. Если прибавитькъ этому, что стихотвореніе переведено размѣромъ «Конька-горбунка», то не покажется удивительнымъ, что наивность датскаго подлинника пришшаетъ въ русскомъ переводѣ характеръ плоской двусмысленности. Затѣмъ слѣдуетъстихотвореніе съ припѣвомъ: «говорятъ, говорятъ!», которое можно было бы напечататьразвѣ только въ покойномъ «Весельчакѣ»—до такой степенипри претензіи на остроуміе оно вяло и пусто. По этимъчетыремъ илохимъ стихотвореніямъ русская публика осуждена составить себѣ понятіе объ Андерсенѣ. Что можно подумать? Что это поэтъ безъ міросозерцанія,.безъ эстетическагочувства, даже безъ фантазіи. Чтобъ оправдать Андерсена, посмотрпмъ, чтб перевелъ пзъ него Шампссо, замѣчательпый лирикъ и человѣкъ съ тонкимъ и развитымъ вкусомъ. Вотъ напр. буквальный переводъ стихотворепія «МатеіІсЬеп», взятаго имъ пзъ Андерсена; этоже стихотвореніе вошло въ «Сборникъ»иодъзаглавіемъ «Фіалки». Сравню пхъ по строфамъ: Шампссо: Сводъ небесный бдеотитъ чистой синевой; Морозъ расписадъ стекла цвѣтами; На окнѣ красуются сверкаюіціе цвѣты; Юноша, глядя на шіхъ, стоитъ передъ окномъ. А за цвѣтамп еще цвѣтетъ Пара голубыхъ веселыхъ глазъ—■ Мартовскія фіалки, какихъ тотъ и не видывалъ. Иней растаетъ отъ ниівого дыханія; Ледяные цвѣты начинаютъ таять. Убереги Богъ молодого человѣка. Бергъ: Блескъ солнца въ небѣ голубомъ, И нѣнье, и весна кругомъ; Въ окошкѣ пестрые цвѣты Глядятъ на садикъ съ высоты. А изъ-за нихъ смѣясь глядятъ Фіалкп-гдазкп въ пестрый садъ. Счастливый мальчикъ тамъ стоитъ, Цвѣточки-глазки въ садъ манитъ; И голоски кругомъ звенятъ; Иди же въ садъ, иди же въ садъ! У Шампссо мы видимъ легкую, остроумную шутку талантливаго поэта, мывидимъ граціозный образъ, въ которомъ поэтъ выражаетъ вліяніе женской красоты. У Берга ничего этого
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4