235 СОЧПНЕНІЯ Д. П. ПИСАРЕВА. 236 еъ государствомг, соединпвъ духовную власть со свѣтскою и сливъ церковное и мірское значеченіе въ одно устройство смѣшаннаго характера, въ Россіи —она оставалась не смѣшанною съ мірскиміі цѣлями п устройствомъ; таыъ схоластическіе и юрпднческіе университеты, въ древней Россіи —молитвенные монастыри, сосредоточившіе въ себѣ высшее знаніе; тамъ разсудочное и школьное изученіе высшихъ истинъ, здѣсь —стремленіе къ ихъ живому п цѣльному нознаванію; тамъ взаимное прорастаніе образованности языческой п христіанской, здѣсь —постоянное стремленіе къ очищенш истины; тамъ государственность пзъ насилій завоеванія, здѣсь —изъ естественнаго развитая народнаго быта, ироникнутаго единствомъ основного убѣжденія; тамъ враждебная разграниченность сословій, въ древней Россіи --ихъ единодушная совокупность при естественной разновидности; тамъ искусственная связь рыцарскихъ замковъ съ ихъ принадлежностями составляетъ отдѣльныя государства, здѣсь—совокупное согласіе всей земли духовно выражаетъ нераздѣлимое единство; тамъ поземельная собственность —первое основаніѳ гражданскнхъ отношеній, здѣсь собственность—только случайное выраженіе отношеній личныхъ; тамъ законность формально-логическая, здѣсь —выходящая изъ быта; тамъ наклонность права къ справедливости внѣшней, здѣсь —предпочтете внутренней; тамъ юриспруденція стремится къ логическому кодексу, здѣсь —вмѣсто наружной связности формы съ формою, ищетъ она внутренней связи правомѣрнаго убѣжденія съ убѣжденіями вѣры и быта; тамъ законы нсходятъ искусственно изъгосподствующаго мнѣнія, здѣсь они рождались естественно изъ быта; тамъ улучшенія всегда совершались насильственными перемѣнами, здѣсь — стройнымъ естественнымъ возрастаніемъ; тамъ волненіе духа партій, здѣсь —незыблемость основного убѣжденія; тамъ прихоть моды, здѣсь твердость быта; тамъ шаткость личной самозаконностп, здѣсь крѣпость семейныхъ и общественныхъ связей; тамъ щеголеватость роскоши и искусственность жизни, здѣсь простота жизненныхъ потребностей и бодрость нравственнаго мужества; тамъ изнѣженность мечтательности, здѣсь —здоровая цѣльность разумныхъ силъ; тамъ внутренняя тревожность духа при разсудочной увѣренности къ своемъ нравственномъ совершенствѣ, у русскаго —глубокая тишина и спокойітвіе внутренняго самосознанія при постоянной недовѣрчивости къ себѣ и при неограниченной требовательности нравственнаго усовершенія; однимъ словомъ, таыъ раздвоеніе духа, раздвоеніе мыслей, раздвоеніе наукъ, раздвоеніе государства, раздвоеніе сословій, раздвоеніе общества, раздвоеніе семейныхъ правъ и обязанностей, раздвоеніе нравственнаго и сердечнаго состоянія, раздвоеніе всей совокунности и всѣхъ отдѣльныхъ видовъ бытія человѣческаго, общественнаго, и частнаго; въ Россіи, напротивъ того, преимущественное стремленіе къ цѣльности бытія внутренняго и внѣшняго, общественнаго и частнаго, умозрительнаго п житейскаго, искусственнаго и нравственнаго. Потому, если справедливо сказанное нами прежде, то раздооете и цѣльность, разеудочпость и разумность будутъ послѣднимъ выраженіемъ западно-европейской и древне-русской образованности». Читатель должеиъ помнить, что всѣ велпкія достопнства, о коюрыхъ говорнтъ Кирѣевскій, ирннадлежатъ только древне-русской дпвплизаціи. Мы, современные русскіе люди, должны только вздыхать о томъ, что наыъ не пришлось насладиться этими благами, и что мы, по своей крайней испорченности, потеряли даже способность любить и уважать эту милую старину. Ізслѣдователь древне-русскаго быта могь бы пожалуй возразить Кпрѣевскому, что въ древней Руси было плохое житье; что тамъ били батогами не на животъ, а на смерть, что судъ никогда не обходился безъ пытки; что рабство или холопство существовало въ самыхъ обширныхъ размѣрахъ, что мужья хлестали своихъ жеиъ шелковыми п ременными плетками, а блюстители нравственности, въ родѣ Сильвестра, уговаривали ихъ только не бить зря, по уху или по видѣпію. Много иодобныхъ возраженій могъ бы привести изслѣдователь, но Кирѣевскій не обратилъ бы на нихъ никакого вппыанія; онъ сказалъ бы, что все это мелкія, внѣшнія, случайный явленія, не касающіяся внутренней идеи, что сущностьнашейцивнлизаціп остаетсянеприкосновенной, что принципъ ея великъ и неногрѣшимъ, несмотря на всѣ продѣлки, творпвшіяся подъ покровомъ этого принципа. На такіѳ убѣднтельпые доводы изслѣдователь конечно не нашелъ бы отвѣта. Подобно этому предполагаемому изслѣдователю, мы преклоняемся иередъ непонятной мудростью мыслителя-поэта и съ трепетомъ живой надежды прислушиваемся къ его обѣтованіямъ, открывающимъ намъ перспективу лучшей, просвѣтленной жпзнп. Изъ слѣдующихъ словъ его мы узиаемъ, что мы еще не совсѣмъ погибли, что и для насъ есть возможностьспасенія: «Но корень образованности Россіи живетъ еще въ ея народѣ и, что всего важнѣе, онъ живетъ въ его святой, православной церкви. Потому на этомъ только основаніи, н ни на какомъ'другомъ, должно быть воздвигнуто прочное зданіе просвѣщенія Россіи... Построеніе же этого зданія можетъ совершиться тогда, когда тотъ классъ народа нашего, который не исключительно занятъ добываніемъ матеріальныхъ средствъ жизни, и которому, слѣдовательно, въ общественномъ составѣ преимущественно предоставлено значеніе —вырабатывать мысленно общественное самосознаніе, —когда этотъ классъ, говорю я, до енхъ поръ проникнутый западными понятіями, наконецъ полнѣе убѣдится въ односторонности европейскаго просвѣщенія; когда онъ живѣе почувствуетъ потребность новыхъ умственныхъ началъ; когда съ разумною жаяідой полной правды онъ обратится къ чистымъ псточннкамъ древней православной вѣры своего народа и чуткпмъ сердцемъ будетъ прислушиваться къ яснымъ еще отголоскамъ этой святой вѣры отечества въ прежней, родимой жизни Россіи. Тогда, вырвавшись изъ-подъ гнета разсудочныхъ системъ европейскаго любомудрія, русскій образованный человѣкъ, въ глубинѣ особеннаго, недоступнаго для западныхъ понятій, живого, цѣльнаго умозрѣнія святыхъ отцовъ церкви, найдетъ самые полные отвѣты именно на тѣ вопросы ума и сердца, которые всего болѣе тревожатъ душу, обманутую нослѣдними результатами западнаго самосознанія. А въ прежней жизни отечества своего онъ найдетъ возможность понять развптіе другой образованности». Миѣ нечего прибавлять къ этиыъ словамъ. Они сами говорятъ за себя.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4