233 русски! ДОНЪ-К И Х О Т Ъ. 234 мечтать, и онъ весь ушелъ въ міръ мечты, унося съ собою свою діалектическую ловкость, которая помогала ему доказывать и себѣ, и другпмъ, что мечта его—не мечта, а живая дѣйствптельность. Если бы Кпрѣевскіп былъ мыслителемъ, еслпбы онъ заботился не объ удобствѣ того или другого ыіросозерцанія, а только о степениего дѣйствительнойвѣрности, тогда онъ не сталъ бы утѣшать себя произвольными фантазіями; если бы онъ былъ чистымъ поэтомъ, тогда онъ просто окружплъ бы себя созданіями собственнаго воображенія, не стараясь связывать эти созданія съ явленіями дѣпствительной жизни. Но къ сожалѣнію, въ Кирѣевскомъ соединились эти два рѣдко совмѣстные элемента: онъ по природѣ своей—художникъ, а поразвитію—ученикънѣмецкихъфилософовъ. Онъ постоянно мечтаетъ, но воспѣваемые ішъ предметы, къ сожалѣнію, вовсе не вяжутся съ поэзіей; вмѣсто того чтобы изображать свои собственныя чувства, настроеніе своей души, наконецъто или другое, мелкое или крупное событіе, онъ беретъ самыя отвлеченный темы и пншетъ поэму въ прозѣ о евронейской цивилпзаціп, объ отношеніяхъ между Западомъ и Россіей, о новыхъ началахъвъ философіи. Такого рода сочпненія оказываются плохими поэмамп и плохими разсуждеиіямп. Личное настроеніе автора не можетъ выразиться въ свободномъ лирическомъизліяніи, потому что оно сковано логикой, діалектикой и физіономіей дѣйствительныхъ фактовъ. Что же касается до логики автора, то она конечно стонтъниже всякой критики, потомучто ея дѣло— доказывать то, во что Кирѣевскому пріятно вѣрить. «Логическій выводъ, говорить собиратель матеріаловъ, думая похвалить своего героя, былъ у Кирѣевскаго всегда завершеніемъ и оправданіемъ его внутренняго вѣрованія и никогда не ложился въ основаніе его убѣжденія». Въ сочиненіяхъ Кирѣевскаго хороши только тѣ мѣста, въ которыхъ онъ является чистымъ поэтомъ, тѣ мѣста, въ которыхъ онъ безсознательновыражаетъ всю полноту своего чувства. Повѣсти Кирѣевскаго (изъ которыхъ оконченатолько одна «Опалъ») очень плохи, потому что въ нихъ преобладаетъ головной элемента; онѣ сбиваются на аллегоріи пли же на разсужденія на заданную тему. У Кирѣевскаго не хватило бы творческой силы на то, чтобы обдумать и создать художественно-стройное цѣлое; у него мечтательность выражается въ общемъ направленіи мысли, а сильное воодушевлеиіе появляется только проблесками и продолжается недолго; я выписалъ почти всѣ тѣ мѣста, въ которыхъ Кирѣевскіи, увлекаясь лирическимъ иорывомъ, производить па читателя сильное и вполнѣ гармоническое виечатлѣніе. Такихъ мѣста въ двухъ томахъ очень немного, и эти мѣста тонутъвъ сотняхъ дидактическихъ, утомительно-скучныхъ и глубоко-безнолезныхъ страницъ. ІГ. Нанравленіе, по которому пошелъ Кирѣевскій послѣ своего двѣиадцатплѣтняго бездѣйствія, называется и^яеослйвмо-славянскимъ. Задатки этого направленія заключаются еще въ основныхъ положеніяхъ его статьи «Девятнадцатый вѣкъ», но эти положенія получили полное развитее п принесли обильные плодывпослѣдствіи, въ его отвѣтѣ Хомякову, въ письмѣ къ графу Комаровскому, въ критическихъ статьяхъ, номѣщавшихся въ «Ыосквитянпнѣ», н въ послѣдней его философской статьѣ, украсившей собою страницы покойной «Русской Весѣды». Всѣ эти статьи большей частью посвящеиы сравненію европейской цивилизаціи съ русской. Существованіе самобытной русскойцивилизаціи, процвѣтавшей «во время оно» и задавленнойреформою Петра, составляетъ въ глазахъ Кирѣевскаго неопровержимый фактъ, не требуіощій ннкакихъ доказательствъ. Эта русская цивплизація восхваляется всѣми возможными возгласамии причитаньями; сравнивая ее съ западной, Кпрѣевскій находить, что она не въ ирпмѣръ лучше; онъ останавливается на этомъсравненіп съ особенной любовью и съ трогательнымъ патріотпческимъ самодовольствомъ; главное преимущество, которое онъ находить въ русской цивилизаціи, заключается въ томъ, что русская цивплизація не проникнута раціонализмомъ и не подчинена господству разума. Чтобы доказать, что Кирѣевскій считаета это свойство дѣйствительнымъ и важнымъ преимуществомъ, и что дѣятельность разума кажется ему въ высшей степени опасной, я приведу слѣдующую цитату изъ его письма къ графу Комаровскому. Она очень длинна и скучна, но читатель узнаетъ изъ нея замысловатое міросозерцаніе Кирѣевскаго и убѣдптся въ томъ, что русская цивилизація стоить неизмѣрпмо выше западной. «Но остановимся здѣсь п соберешь виѣстѣ все сказанное нами о разлпчіи проевѣщвнія западно -европейскаго и древне - русскаго; ибо, кажется, достаточно уже замѣченныхъ нами особенностей для того, чтобы, сведя пхъ въ одинъ итогъ, вывести ясное опредѣленіе характера той и другой образованности. «Христіанство проникало въ умы западныхъ народовъ черезъ ученіе одной римской церкви, —въ Россіи оно зажигалось на свѣтильникахъ всей церкви православной; богословіе на Западѣ приняло характеръ разсудочной отвлеченности, — въ нравославномъ мірѣ оно сохранило внутреннюю дѣльность духа; тамъ раздвоеніе сплъ разума, здѣсь — стремленіе къ ихъ живой совокупности; тамъ движеніе ума къ истинѣ посредствомъ логическаго сцѣпленія понятій, здѣсь —стремленіе къ ней посредствомъ внутренняго возвышенія самосознанія къ сердечной цѣльности и средоточію разума; тамъ исканіе наружнаго, мертваго единства, здѣсь —стремленіе къ внутреннему, живому; тамъ церковь смѣшалась
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4